Обычно на поле разрешалось ходить только всадникам — за исключением Дня Презентации.
— Не знаю, смогу ли я смотреть на все это, — сказал Даин, возвращая мое внимание к себе.
Я посмотрела на его полное скрытой силы лицо. Идеально подстриженная борода окаймляла полные губы, сжатые в скорбную линию.
— Тогда закрой глаза.
У меня был план — дерьмовый, но попробовать стоило.
— Что изменилось между тем днем, когда ты перешла парапет, и сегодняшним? — снова спросил Даин.
В его глазах мешались эмоции, бо́льшую часть которых я не могла угадать. Ну кроме страха. Тот в интерпретации не нуждался.
— Я.
* * *Через час, перелетев через беспорядочно крутящиеся столбики, я спрыгнула на безопасную гравийную дорожку. Третья порция препятствий закончилась. Осталось два. И я до сих пор не прикоснулась ни к одной из веревок.
Клянусь, я чувствовала, как Даин смотрит с нижней части трассы, где Тайнан и Лука еще не начали свое восхождение, но я не глядела вниз. Не было времени на то, что, как он думает, станет последним взглядом, и я не могла позволить себе задержаться и утешить его, когда впереди оставались еще два препятствия.
Одно из которых я ни разу не успела отработать на тренировках — почти вертикальный пандус в конце.
— Ты сможешь! — завопила Рианнон с вершины утеса, когда я добралась до «дымохода».
— Или можешь сделать нам всем одолжение и упасть! — раздался другой голос.
Джек, без сомнения. Если на тренировках здесь был только наш отряд, то теперь каждый из первогодков мог наблюдать за происходящим: или снизу, или уже с вершины.
Я поглядела вверх, на полукруглую расселину, внутри которой должна была взбираться, а затем вернулась на несколько футов назад по тропинке.
— Что ты делаешь? — закричала Рианнон, когда я схватила одну из веревок и потащила ее вбок.
Та цеплялась за поверхность скалы, и вниз летели мелкие камни.
Веревка была дико тяжелая и растягивалась с трудом, но мне удалось зацепить ее нижнюю часть за камень в основании «дымохода». Натянув веревку как можно крепче, я поставила одну ногу на стену расселины, дернула веревку на пробу, а затем вознесла молитву Зинхалу, чтобы все получилось.
— Она что, имеет право так делать? — прорычал кто-то сверху.
Имею и сделаю. Прямо сейчас.
Затем я подняла другую ногу и начала маленькими шажками взбираться по правой стороне «дымохода», ступая по камням и перехватывая веревку руками, чтобы поддерживать свой вес. Примерно на полпути вверх веревка резко дернулась, соскользнув где-то наверху с большого валуна, но я быстро перехватила ее и продолжила подъем. Сердце стучало в ушах, но убивало не это, а боль в ладонях. К середине «дымохода» казалось, что языки пламени пожирают мои руки, и я стискивала зубы, чтобы не закричать.
Вот он. Верх «дымохода».