Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
— Могу добавить возгласов вроде «Ох, Даин!», когда мы окажемся в твоей комнате. Просто для правдоподобия, — предложила я.
Вполне серьезно предложила, кстати.
Он фыркнул, опустил мой рюкзак перед деревянной дверью комнаты, а затем крутанул ладонью в воздухе перед ручкой. Замок щелкнул.
— О, ты умеешь пользоваться силой, — сказала я.
Это, конечно, не новость. Он же всадник второго года обучения, и все всадники могут творить малую магию, если их драконы согласны транслировать силу… но это… это же Даин.
— Не смотри так удивленно.
Его комната оказалась очень простой: кровать, комод, письменный стол и шкаф. В ней не было ничего личного, кроме нескольких книг на столе. Я с чувством удовлетворения отметила, что одна из них — томик по кровланскому языку, который я подарила ему перед отъездом прошлым летом. У него всегда был дар к языкам. Даже одеяло на кровати лежало подчеркнуто простое, черное, как будто во время сна он мог забыть, зачем он здесь.
Как будто та же самая академия… но теперь казалось, что она в каком-то другом мире. На краю стены стояли еще двое кандидатов, и я отвернулась прежде, чем успела задуматься: упадут они или нет. За день человек может вынести ограниченное количество смертей… и я находилась как раз в точке гребаного максимума.
— У тебя с собой есть бинты? — Даин сунул мне рюкзак.
— Конечно. Все, как завещал майор Гиллстед. — Я кивнула и, сев на край идеально заправленной кровати, начала рыться в рюкзаке.
К счастью, Мира укладывала вещи гораздо лучше меня, так что бинты удалось найти быстро.
— Чувствуй себя как дома, — усмехнулся Даин и, скрестив лодыжки, прислонился спиной к закрытой двери. — Как бы я ни злился на то, что ты здесь, должен сказать, что видеть твое лицо более чем приятно, Ви.
Я подняла взгляд, и наши глаза встретились. Напряжение, которое копилось в моей груди последнюю неделю — да что там, последние шесть месяцев, — ослабело, и на какую-то секунду мы остались просто вдвоем.
— Я скучала по тебе.
Возможно, это проявление слабости, но мне все равно. Даин и так знал обо мне почти все, что можно.
— Да. Я тоже скучал по тебе, — тихо ответил он, и его взгляд смягчился.
Дыхание перехватило: между нами возникло очевидное, почти осязаемое чувство предвкушения, когда он посмотрел на меня.
