В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
Она тоже была там — каждый раз, когда показывали пьесу Гарсилоасо де ла Васо. И ее нещадно толкали, а однажды воришки чуть не срезали кошелек, да хватало неприятных приключений. Зато теперь… Она посмотрела на Хоэля с признательностью и села в кресло, услужливо им подставленное.
Он позаботился о лимонаде и хрустальных бокалах — они стояли на столике рядом. Тут же была низкая ваза с фиалками, которые пахли нежно и ароматно, а на блюде лежали дольки апельсинов и лимонов.
Пьеса началась, но Катарина была слишком взволнована, чтобы следить за представлением.
Хоэль сидел в кресле рядом с Катариной, и его сразу узнали. А раз узнали мужчину, то и личность дамы не осталась тайной, хотя Катарина и озаботилась маской. На соседних балконах располагались благородные доны, но ни один не пришел с дамой, и мужчины взволнованно переговаривались, то и дело поглядывая в сторону Катарины.
— Боже, все внимание на нас, — вздохнула Катарина.
— Они завидуют, — сказал Хоэль. — А сейчас будут завидовать еще больше.
— О чем это вы?..
Но он уже придвинул свое кресло вплотную к ее креслу и зашептал, почти касаясь губами ее щеки:
— Рядом со мной самая прекрасная женщина на свете, и поэтому представление особенно захватывающее.
— Вы нарочно их провоцируете? — прошептала Катарина, задрожав всем телом. Близость Хоэля воспламеняла кровь еще сильнее, чем вызов, брошенный обществу.
— Мне до них и дела нет, — заверил он. — Все мои мысли только о вас.
— Будто бы, — лукаво ответила она.
— Я говорю это искренне, — он завладел ее рукой и медленно ласкал пальцами ее ладонь, — и стараюсь доказать это на деле. Вы же сказали, что конфет и цветов не надо
— Подарок удался, — подтвердила Катарина, осторожно забирая руку. — Но этого мало, Хоэль.
— Чего же вы хотите еще? — продолжал он нашептывать.
— Хочу досмотреть пьесу, — сказала она с улыбкой. — Вы позволите?
— Да, донья, — он отодвинулся и тут же зажевал дольку лимона вместе с кожурой.
Этот вечер запомнился Катарине, как один из самых прекрасных вечеров в жизни. Вечер был чудесным, а ночь обещала быть волшебной.
Они с Хоэлем возвращались домой после представления, обмениваясь ничего не значащими фразами — говорили о пьесе, о звездах, что щедро высыпали над Тьергой, и Хоэль держал Катарину за руку, ласково пожимая ее пальцы.
— Хотите прогуляться по саду? — предложил он, когда коляска остановилась возле Каса-Пелирохо.
