В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
Конечно, глаза его говорили гораздо больше, но Катарина обуздала собственные желания и покачала головой:
— Лучше бы нам пойти спать. Прошлая ночь была бурной, да и этот вечер отнял много сил. И вам, и мне надо отдохнуть.
— Что до меня — то я ничуть не устал и полон сил!
— Но я устала, — сказала она ласково и погладила его по щеке.
— А, да, — он кивнул и закусил губу. — Тогда провожу вас до порога, донья.
— А сами куда отправитесь? — спросила она, старясь за приветливым тоном скрыть страх. — Надеюсь, не опять в таверну?
— Нет, — он усмехнулся.
— Да? — спросила она в приятном волнении.
— У меня есть надежда?..
Они уже стояли на крыльце, Трончиталь откатил коляску к конюшням, и на улице никого не было — только темнота и ароматы роз составляли компанию супругам.
— Вы смущаете меня, добрый дон, — сказала Катарина. — Не могу вам ответить.
— Почему не можете? — спросил он требовательно.
— Но откуда же мне знать, на что вы надеетесь?
Хоэль замолчал, а когда Катарина взялась за дверную ручку, чтобы войти в дом, прихлопнул дверь ладонью.
— На что я надеюсь? — спросил он хрипло. — А вы и не догадываетесь?
— Совершенно не умею читать мысли, — подтвердила Катарина.
— Ну так я вам объясню, — он схватил ее за талию и крепко поцеловал в губы.
Головокружительный поцелуй длился долго, и прерывать его никто не собирался. Катарина обняла мужа за шею, привстав на цыпочки, чтобы быть ближе к нему, а он притиснул ее спиной к двери.
Осторожное покашливание привело их в чувство, и Хоэль досадливо отстранился, а Катарина безуспешно пыталась поправить маску, которая съехала, закрыв ей глаза.
— Чудесная ночь, — раздался голос Лусии из окна.
— Вот и любуйтесь ею, — проворчал Хоэль.
— Я и любуюсь, — ответила она сухо. — И донна Инес тоже. Вижу, как белеет ее чепец у забора.
Катарина ничего не сказала, а юркнула в дом, как мышка. Взбежав по ступеням, она заперлась в спальне и не открыла, даже когда Хоэль заскребся в двери, предлагая продолжить беседу, начатую на крыльце.
"Когда в доме стало тихо, Катарина зажгла светильник и открыла сундук с платьями, которые уже больше года лежали вперемешку с мешочками с лавандовой солью.
Утром к завтраку первым появился Хоэль. Спалось ему неважно, и он опять пребывал в крайне раздражительном состоянии. Дело усугубило и появление Лусии — Катарина по какой-то причине опаздывала к столу.
