В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
Играя ямочками на щеках, Катарина с дразнящей неторопливостью приподняла подол платья, показывая новые шелковые чулки с подвязками, украшенными цветами из бирюзы и голубыми бантиками.
Серые глаза Хоэля потемнели, дыхание участилось, и Катарине показалось, что еще немного — и он бросится на нее прямо сейчас, прямо здесь, при свете дня
— Еще чуть повыше, — сказал он одними губами, и одна приподняла подол, продемонстрировав кружево на нижних штанишках.
Восхитительное чувство — когда ты молода и красива, и мужчина смотрит на тебя, едва сдерживая страсть.
Катарина, стоявшая к нему спиной, едва успела опустить платье.
— Что здесь происходит? — требовательно спросил Фабиан, который уловил нечто странное, но не понял причины этой странности.
Хоэль со стуком отбросил вилку.
— Это я должен спросить, петушок, что тут происходит, — произнес он сквозь зубы.
Катарина встала между мужчинами, все еще не в силах говорить от пережитого испуга. Она побледнела и умоляюще сложила руки, призывая Хоэля не буйствовать, а он уже был к этому готов.
— Какого черта ты врываешься в мой дом? — почти прорычал он, обращаясь к Фабиану.
— Давно ли он стал вашим домом? — смело ответил тот, но благоразумно не стал подходить ближе. Под глазами у него еще красовались следы синяков и, судя по всему, он не горел желанием обзавестись новыми. — Я пришел, чтобы поговорить с сестрой.
— С моей женой, — поправил его Хоэль. — И я терпеть не могу, когда мою жену беспокоят с утра и без предупреждения.
— Что, надо подать письменное прошение? — съязвил Фабиан. — Она пленница?
Хоэль сделал шаг вперед, но Катарина встала у него на пути.
— Успокойтесь оба, — попросила она. — О чем ты хотел поговорить?
— Наедине! — сказал Фабиан.
— Вот уж нет! — отрезал Хоэль.
Мужчины буравили друг друга взглядами, и ни один не собирался уступать.
— Пожалуйста, — мягко сказала Катарина. — Уверена, что это ненадолго.
— Еще бы и надолго, — проворчал Хоэль, уже уступая.
Он пошел к выходу, и Фабиан отступил, давая ему дорогу, но стараясь сохранить гордый вид.
— Катарина! — Фабиан вернул ее на землю, захлопнув за Хоэлем двери."
"— Да? — донна села на стул и приготовилась слушать. — С матушкой и сестрой все хорошо?
— С ними все в порядке! Спасибо, что хоть вспомнила, что они существуют!
— Я никогда о них не забывала.
