В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
Вид у нежной компаньонки был почти свирепым, и она преградила Пеките дорогу, чтобы служанка не сбежала.
— Отвечай, что случилось! — потребовала Лусия.
— Да что за переполох, — сказала Хоэль с досадой. — Всего-то выполняли ваш приказ, донья. С чего столько шуму?"
"— Мой приказ? — Катарина посмотрела на Пекиту, и та все-таки залилась слезами.
После изрядной порции слез и всхлипов, Пекита выдавила:
— Я — честная девушка, донна! И я ничего не сделала! Я не виновата!
— Нет, я тут во всем виноват! — рассердился Хоэль.
— Недотрогу? — казалось, рыжая герцогиня не понимает, о чем идет речь.
— Вы же сами велели ей меня ублажать, а теперь…
— Ублажать?
Тон жены Хоэлю совершенно не понравился, и он хмуро спросил у служанки:
— Так ты ко мне просто так лезла? Ополоумела, что ли?
— Всего лишь хотела помочь дону развязать тесемки на штанах! — возопила Пекита.
— Велела, — взгляд Катарины стал холодным. — А вы что понапридумывали, добрый дон?
Хоэль не сдержался и выругался сквозь зубы, а потом громко сказал:
— Прошу прощенья, я подумал кое о чем другом.
— Начинаю понимать, — сказала Катарина ледяным тоном, а потом попросила Лусию и служанку: — Оставьте нас, девушки.
Те вышли, но дверь прикрыли неплотно, и в щелку Хоэль заметил край домашнего платья донны Лусии, которая пожелала погреть ушко у косяка. Что касается Катарины, она не догадалась проверить далеко ли ушла ее подруга и надвинулась на Хоэля грозно, как испанская флотилия.
— Ведите себя прилично, — сказала она низким, дрожащим от негодования голосом. — Это — уважаемый дом, и никому не позволено превращать его в бордель.
— Ну не кипятитесь, донья, — примирительно ответил Хоэль, — я же не знал, что все так строго. Это ваша служанка сбила меня с толку. Я и вправду поверил, что вы — сама доброта.
— Поверили, что я разрешу вам развратничать с моими служанками?
Хоэль невольно залюбовался — сейчас донья вдова была особенно хороша.
— Если еще хоть раз вы позволите себе такое… — продолжала Катарина с угрозой, но Хоэль не дал жене договорить.
