В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
— Вы из-за чего так разозлились, кошечка? — спросил он, не сдержав ухмылки. — Из-за того, что я решил приударить за девчонкой? Или из-за того, что приударил не за вами? Так я готов, вы только скажите.
— Я и вижу, что вы всегда наготове, — сказала она презрительно. — Только у других есть более важные и приятные дела, чем вас ублажать. Придется приставить к вам слугу. Надеюсь, в компании с мужчиной прыткости у вас поубавится, если только вы не любитель особых игр, как принято у французов.
— Вы за кого меня принимаете?! — возмутился Хоэль.
— А кто вы? — спросила Катарина выразительно. — Если человек, так докажите это. Не поступайте, как животное. И оденьтесь. Разгуливать голышом — это тоже не по-человечески. Доброго дня!
Вот и все.
Хоэль мрачно посмотрел в дверь, за которой скрылась рыжая герцогиня.
В уборную бочком проскользнул слуга — мужеского пола, средних лет и, по виду, больше чем хозяйка гордящийся «уважаемым домом».
— Разрешите помочь вам, дон, — сказал он, задрав нос так, словно подавал милостыню.
— Да провались ты, — ответил ему Хоэль.
5. Соседи знают все
После стычки с женой, Хоэль находился в дурном настроении.
После того, как ему принесли новую одежду и помогли принять «человеческий вид», обрядив в батистовую рубашку, камзол из тонкого сукна и модные узкие штаны, Хоэль прошелся по второму этажу, заглядывая в окна и надеясь заприметить где-нибудь рыжую гордячку, но Катарина как сквозь землю провалилась, а слуги пробегали мимо него, не смея поднять голову.
