В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
— Я сам чуть с ума не сошел То, что я видел — он смотрел на Хоэля такими глазами, словно узрел ангела судного дня во плоти.
— Насмерть пырнула, — Хоэль плюнул на тело Серхио.
Только тут Катарина поняла весь ужас положения своей подруги:
— Но это была законная самозащита! Она защищалась!
— Угу, — хмыкнул Хоэль. — Когда ей покажут испанский сапожок, она расскажет, что сама ухлопала всю семейку твоей мачехи. Он поднял перочинный нож Лусии и вытер его о свою ляжку, а потом передал Катарине. — Забери и спрячь, чтобы она его никогда больше не видела.
Он взял кинжал Серхио, примерился, и несколько раз ткнул труп в грудь.
— Что ты делаешь? — попыталась остановить его Катарина, которую подобное кощунство — пусть и с телом негодяя — не могло оставить равнодушной. — Он свое получил, не надо мстить мертвому.
— А это не месть, — ответил Хоэль.
— Вы снова совершаете благородное дело, — сказал тихо дон Тадео, который уже все понял. Он потерял много крови, но держался на ногах крепко, и нежно прижимал к себе Лусию, пытаясь привести ее в чувство.
Катарина почувствовала угрызения совести — сама она не догадалась позаботиться о подруге, но сейчас кое-что занимало ее больше судьбы Лусии.
— Ты что задумал? — напустилась она на Хоэля. — О чем вы оба говорите?
— Вобщем, так — Хоэль посмотрел в потолок, что-то мысленно прикидывая. — Вы все пришли меня проведать, а я ударил кинжалом и ранил одного, и убил другого. Про Пигалицу лучше молчать. Ее здесь не было. Ключи швырните куда-нибудь — вроде как стражники сами потеряли.
— Хоэль! Ты не можешь отвечать за чужое преступление! — заголосила Катарина, понимая, что скоро станет вдовой в четвертый раз и навсегда.
— Я ухожу тем же путем, что и пришел, — сказал Хоэль. — С виселицы ты меня забрала, туда мне и дорога."
"— Слишком глупо, слишком благородно — прошептала Катарина, слезы душили ее.
— Не грусти, Кошечка, — сказал Хоэль и легко поцеловал ее в губы.
— Идемте, Катарина, — дон Тадео подхватил бесчувственную Лусию на руки, морщась от боли в плече, и потащил к выходу.
— Просто убеги, — взмолилась Катарина. Она медлила уходить, хотя Хоэль подталкивал ее к выходу.
— Если убегу — они отыграются на тебе, — сказал он. — Обвинить меня в колдовстве они не могут, поэтому с удовольствием повесят за очередное убийство и оставят в покое тебя.
