В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
— Какая я неловкая, — сказала она, мягко, но непреклонно освобождаясь от объятий мужа. — Вот, испортила все веселье
Она избегала смотреть в лицо Хоэлю, потому что боялась, что стоит только увидеть страсть в его глазах — и она не устоит. А падать ниже уже просто некуда
— И раньше вы бегали сюда одна? — спросил Хоэль уже совершенно ровным голосом. — Как вас тут не затоптали, кошечка?
Не ответив, Катарина свернула в переулок, указывая дорогу. Хоэль пошел следом, ни о чем больше не расспрашивая.
Город был пуст и тих, только с площади то и дело доносились взрывы хохота, грохот барабана или звонкий глас трубы.
Луна спряталась в тучи, но Катарина шла уверенно — она знала здесь каждый поворот, каждый выступ брусчатки.
— Вы ведь не в первый раз бегаете сюда, — сказал Хоэль, когда они прошли почти половину пути. — Вы очень безрассудны, донья. Рискованно бродить молодой женщине по городу ночью."
"— Это Тьерга, — ответила Катарина с принужденным смешком, — что тут может произойти?
— Да уж может, — проворчал он.
«Удар в спину от того, кто избежал смерти», — подумала Катарина и ускорила шаг. Порой ей хотелось броситься бежать, как будто за ней шагал не ее собственный муж, а самое страшное чудовище, которое только можно было вообразить. Но она понимала, что чудовищем ее мужа сделали ее же собственные страхи, ее слабость
Она закрыла лицо ладонями, вспоминая, что произошло на площади, и стыдясь своих чувств и желаний. Да! Желаний! Пусть мужчины говорят, что хотят, но у женщины тоже есть желания, и не все они связаны с душой.
Катарина услышала шорох, какую-то возню, а потом несколько глухих ударов и сдавленное мычание — кому-то было мучительно больно, но кричать этот кто-то не собирался. Потом стало тихо-тихо, только где-то далеко, на площади, раздался новый взрыв смеха.
— Хоэль? — позвала Катарина, холодея от ужаса, но муж уже выныривал из темноты, попутно сдирая бинты и лубки.
— Вы целы, кошечка? — спросил он и схватил ее за руку повыше локтя. — Давайте-ка уберемся отсюда.
Едва передвигая ноги, Катарина прошла за ним мимо двух бездыханных тел. Носком туфельки она зацепила что-то тяжелое, и по брусчатке загрохотало.
— С длинными ножами полезли, — объяснил Хоэль, отпинывая это «что-то» к стене. — Серьезные парни.
