Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
Будет хороший улов, не продашь и не обманешь – я за тебя походатайствую… Забуду даже, как ты в меня хотел стрельнуть из пистолета с кривым дулом…
– Я с испугу, начальник, из меня и стрелок-то никакой…
– Говорю, посмотрим на результат…
На сей раз ожидание выдалось не таким томительным, потому что целитель со своим юным ассистентом были людьми курящими, а следовательно, и засада имела полное право посменно дымить сигаретками, не опасаясь себя выдать. Мятый жестяной фонарик с самодельным зеленым стеклышком зажгли сразу и примостили на подоконник согласно указаниям Исмаила.
Рация ожила примерно в три сорок шесть:
– Внимание! На моем направлении – два пацака! Идут по стеночке!
– Понял тебя, второй.
– Всем – готовность.
– Третий говорит. На моем направлении – еще двое. Движутся параллельным курсом по другой стороне. Автоматы держат в открытую.
– Мои тоже.
– Все напряглись! Работаем по раскладу!
Те, кто сидел в квартире, быстренько прокрутили в уме картину окружающего, они прекрасно помнили, где кто засел, а как же иначе? Две двойки приближались к их дому с разных сторон по параллельной улице, что ни о чем еще не говорило пока; может, в той квартире, где варили на костерке похлебку, есть невеста и это ее пришли воровать…
– «Капкан», «капкан»! Мои пацаки свернули на вашу стрит!
– Понял тебя, понял…
– Мои темпа прибавили, сближаются…
– Больше никого в окрестностях, чисто.
– Эфира не фиксирую.
– Пацаки наблюдают за домом из-за угла соседнего…
– Мои стоят…
Они обменялись быстрыми жестами, и Сергей с Булгаком выскользнули на лестничную площадку, поднялись чуть выше, притаились меж этажами.
– Пацаки двинули в подъезд.
– Мои – на той стороне улицы, определенно страхуют…
– Когда начнется, снимайте этих подстрахуев сразу. За шум не взыщу, наоборот…
– Поехали!
Ну, смотри у меня, старче божий, – шепотом напутствовал Курловский, ради экономии времени разрезав путы на Исмаиле острейшим ножом. Поднял его на ноги, подтолкнул к двери, в которую уже тихо скреблись.
