Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
Нож убери подальше, а то еще в темноте промахнешься…
– Ну, далеко не уберу, а на самую малость… – Курловский слегка отвел лезвие. – Продолжаем…
– Я по-настоящему наловчился с этими травами… Даже ваши, офицеры, берут… Травы и вправду помогают…
– Не спорю, – сказал Курловский. – Если б ты еще при этом не выдавал бараньи бабки и махачкалинские камушки за старинные горские амулеты – цены б тебе не было, народный самородок… Ладно, хватит лирики. Сегодня кого-нибудь ждешь?
Лежащий молчал.
– Слушай, не тяни, – поморщился Курловский.
– Он придет.
– Когда?
– Нет точного времени.
– Сирота казанская, одним словом, – сочувственно сказал капитан Курловский. – Условные сигналы есть?
Второй опять зашевелился, единственным доступным ему способом выражая ярость и возмущение, но его моментально уняли.
– Так что там насчет сигналов?"
"– Нужно зажечь фонарик и поставить на подоконнике. Вон там, на столе… Огонек тусклый, стеклышко зеленое, с той стороны улицы хорошо видно…
– Только не ври мне, что это – все.
– Не бывает, – печальным шепотом согласился Исмаил. – Я же не знаю заранее, кто придет… Он скажет, что пришел от дедушки Мурада, который торгует бензином. Я должен ответить, что бензина мне не нужно, а солярка для генератора будет в самый раз…
– Этими именно словами?
– Ну…
– Ладно, поверим, – сказал капитан. – Только имей в виду: когда придут, я рядом с тобой стоять буду.
– Да понял, понял… Начальник, только давай сразу договоримся – не надо политических статей, а? По ним сидеть больно уж долго, зачем мне на старости лет…
– Раньше надо было думать, – проворчал Курловский. – Посмотрим, чем все кончится.
