Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
На цыпочках двинулся следом, уперши в спину Исмаилу пистолет.
– Кто там? – вопросил Исмаил, невольно отодвигаясь от дула пистолета, пока хватало места в крохотной прихожей.
– Я от дедушки Мурада, он бензином торгует…
– Бензин мне не нужен, а солярку для генератора возьму, будет в самый раз…
– Открывай быстрее!
Лязгнул самодельный засов. Исмаил отступил, а потом нервишки у него не выдержали – и он метнулся в сторону, прижался к стене. Это нарушало планы Курловского, но – самую чуточку.
Чуть ли не в ту же самую секунду на лестнице загремела автоматная очередь, оглушительная в замкнутом пространстве, – второй, оказалось, не стал подниматься к двери, а затаился у самого входа и сейчас палил наугад.
Ему никто не ответил – зачем зря переводить патроны на бессмысленную перепалку? – и он проворно выскочил на улицу, наивно полагая, что от этого ему станет легче.
Та м его и достала очередь то ли Сереги, то ли Булгака – те, кто остался в квартире, не смогли определить достаточно точно.
"Очень быстро один замолчал как бы сам по себе – за трескотней «Калашниковых» не удалось бы расслышать негромкого, сухого хлопка снайперки, снабженной к тому же длинным пламегасителем, не позволявшим точно определить, откуда раздался выстрел.
Второй автоматчик, судя по производимым им звукам, припустил вдоль улицы, огрызаясь уже очередями покороче, вспомнив об экономии патронов.
И тут же заработала рация:
– Чисто в округе, чисто. Финал, команда!
Услышав это, Курловский совершил странный на первый взгляд поступок, но тем не менее заранее предписанный: открыв дверь в маленькую комнатку, кинул туда гранату и тут же захлопнул дверь за собой, прижался к стене.
