Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
«Ах ты, боже мой, какая смерть, себе бы такую, – думал капитан Курловский, – бежишь с оружием в руке, исполненный бешеных надежд, что все обойдется, уцелеешь, выживешь, вырвешься, еще поживешь, одержишь верх и выиграешь, азарт и надежда кипят в крови, вытеснив все остальные эмоции и чувства, тут ударяет что-то, вовсе даже не больно, – и все гаснет, или как там оно происходит…»
Он даже головой покрутил от досады: не по чину смерть, ах, как красиво ушел, выблядок…
…С утра над Ханкалой наблюдалась небывалая активность вертолетов, «крокодилы» выписывали загадочные круги, то улетали куда-то, то прилетали, носились вдоль железной дороги, садились, поднимая тучи пыли.
С минуты на минуту ожидался Путин – в честь чего где-то в полукилометре отсюда уже давненько стоял на построении триста тридцать первый десантный полк, а по «железке» уже раза три проехал взад-вперед «бронепоезд» – если отбросить высокопарные метафоры, всего-навсего состав из парочки вагонов и двух открытых площадок, на которых разместились спаренные зенитные установки, весьма даже ловкие и в работе по наземным целям.
Их, правда, вся эта торжественная суета никак не касалась, и они сидели на лавочках вокруг набитого окурками ржавого бидона, лениво провожая взглядами вышедший в очередной рейс «бронепоезд».
Ближайшее будущее просчитывалось довольно легко – буквально полчаса назад четырех человек послали на грузовике за грузом, прилетевшим с попутной «коровой». Груз состоял из полудюжины стандартных деревянных ящиков, крашенных в защитный цвет, но человеку понимающему параметры ящиков и скупые буквенно-цифровые обозначения на стенках сказали даже слишком много.
Вслух об этом не говорилось, но каждый знал, что в таких вот ситуациях обязательно присутствует препоганая вещь под сухим канцелярским названием «неизбежный процент потерь». Такова се ля ви. Неизбежность, знаете ли. Остается лишь надеяться, что лично ты в этот процент не попадешь…
Привезли ящики, перенесли в вагон.
В час дня майор Влад распорядился начать сборы.
В половине второго подкатил запыленный «уазик» и без шума и помпы объявился генерал Евгеньев, начальник спецназа ФСБ, ходячий кладезь бесценной информации для авторов приключенческих романов – увы, и не подозревавших о его существовании.
