Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
– Чешут бездорожьем два пацака…
Населенных пунктов поблизости не имелось – вообще-то была парочка, но не настолько близко, чтобы их обитатели шастали тут по каким-то хозяйственным делам. Следовательно, на эту пару нужно было обратить сугубое внимание…
Надежно укрывшись, он наблюдал в бинокль. Пацаков, точно, было двое, оба в камуфляже разной степени изношенности. Один, без головного убора, определенно славянин – русые патлы на ветру плещутся, небольшая бородка имеется, – шагал впереди, иногда оглядываясь на второго, и, судя по мимике, что-то время от времени ныл.
"Майор Влад прокачал в уме несколько вариантов. Самое простое объяснение вроде бы лежало на поверхности – злой ваххабит взял в плен неосторожного солдатика и волочет в свое бандитское логово, тварюга такая.
Подозвав передовую тройку, он распорядился:
– Будем брать обоих.
Чтобы развернуться должным образом – ловушка и внешнее охранение на случай непредвиденных обстоятельств, – им потребовалась всего-то пара минут. Они исчезли. Только что были – и вдруг их не стало на местности…
Первым из укрытия поднялся Краб – в той же лохматой папахе, весь из себя дружелюбно настроенный. Окликнул:
– Аллах акбар!
И тут же завалился за бугорок, дабы уберечь организм от возможных повреждений, – молодец в пятнистой кепочке, не раздумывая, вскинул автомат, полоснул очередью, но все же оказался слишком жидок для того, чтобы задеть Краба.
Начались дела. «Кепарик», огрызаясь короткими очередями, умело отступал – перебежками, перекатом, а то и ползком. Безоружный, наоборот, остался на месте.
