Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
Правда, туман этот был вовсе не природным явлением, это горели там и сям подожженные федералами «самогонные аппараты» – крохотные бензиновые заводики, на которых местные Кулибин-хаджи перегоняли нефть в живые денежки. Тишина стояла совершенно даже невоенная, разве что очень редко где-то вдалеке бухало орудие по своей неведомой надобности.
Шестеро сидели молча, сосредоточенно, со стороны могло показаться, что они озабочены серьезнейшими философскими проблемами, что-нибудь насчет всеобщего счастья. На самом деле тишина была предвкушающая.
"Они ждали уже десять минут, но ждать они умели. И терпение, наконец, было вознаграждено, терпеливым в этой жизни частенько везет. Свой же собственный орел, капитан Курловский, ведомый насущным требованием организма, браво направился к туалету типа «сортир», повернул на двери табличку (теперь она вещала крупными буквами: «Господа, не мешайте размышлять о вечном!»), закрыл за собой дверь… не ведая, что над дверью трудолюбиво и весьма профессионально закреплен изнутри радиодетонатор.
Садисты в курилке дали ему еще несколько секунд, чтобы расстегнул камуфляжные порты, примостился, сосредоточился на вечном… А потом Сергей нажал кнопку в кармане.
В сортире сработало. Радиодетонатор сам по себе – вещь не особенно и опасная, но когда он бабахает в замкнутом пространстве сортирчика над головой занятого прозаическими делами субъекта, эффект, надо признать, присутствует.
Шестеро замерли в ожидании. Что поделать, в каждой компашке свои шуточки… К чести капитана, он не вылетел наружу с пошлой руганью, а старательно закончил все свои дела. И лишь потом, выйдя и аккуратно притворив за собой дверь, сообщил, словно ставя голосом точки после каждого слова:
– Это. Пошлости. Пихать. Детонаторы. В сортир.
И ушел в палатку, выражая спиной обидчивое презрение. Шестеро переглянулись с полным удовлетворением.
Именно последнее обстоятельство, отсутствие сурового майора, как раз и направило мысли в интересном направлении.
