А бесчувственные чурбаны из правления фонда не желают спасать Петю из застенков полиции! Я уверена, что стоит только госпоже Вожиной узнать все обстоятельства дела… Она сама сирота, так что непременно примет участие в судьбе Лиды и ее брата!.. Ей это вовсе ничего не будет стоить — да и к тому же, ее опекун вообще сам князь Агренев!
Оглянувшись на «свитских» девиц, сероглазка в явном замешательстве потерла кончиками пальцев виски, и тихо вздохнула:
— У меня такое чувство, что я попала в какой-то авантюрный бульварный роман…
— Яночка!
— Нет, я не отказываюсь помочь. Просто, Юлия, не вполне понимаю — чем именно я могу быть полезна?..
— Раз твой дядя служит в Министерстве Финансов, то ему не составит труда узнать нужный адрес попечительницы! Так же, я очень рассчитываю… То есть мы очень надеемся, что вы поддержите наше прошение к госпоже Вожиной. Вы с подругами обучаетесь на свой счет, а значит — и кураторы не имеют над вами никакой власти. Не так ли?..
Поглядев на старосту долгим взглядом, Волчкова согласилась:
— Да, кураторы от благотворительного фонда Вожиных не имеют до нас никакого касательства. А вот инспектор «Белого креста[2]» — очень даже имеет!
Юное лицо мадемуазель Данукаловой налилось отчетливой досадой:
— Так вы, значит, от Общества?!
Досада постепенно сменилась на грусть, и еще недавно энергичная и звонкоголосая девица по примеру своей подопечной уткнулась носиком в кружку с чаем.
— Ну, прости, если разочаровала. Вообще, насколько я помню выступление ректора на первом курсе: в Женском институте треть мест занимают пансионерки Вожинского благотворительного фонда, еще треть девушек поступила по военному попечительству от «Белого креста», и примерно пятнадцать-двадцать процентов — именные стипендиатки Его сиятельства князя Агренева…
Юлия вздохнула:
— Да, я помню. Просто, вы в «Чайной Розе» каждый день бываете, духи дорогие, разные модные вещицы — вот я и подумала…
На Лидочку было откровенно жалко смотреть, и рыжеволосая красавица, поколебавшись, досадливо пробормотала:
— Тц! Наверняка я об этом сильно пожалею.
Еще раз вздохнув, Яна покинула стол и направилась к большой серой коробке таксофона[3]«Русской всеобщей телефонной компании», установленного поблизости от кулинарной стойки. Надо заметить, эти весьма полезные и удобные устройства вот уже год как повсеместно распространялись (если не сказать — энергично насаждались) по крупным городам империи, вызывая всемерное одобрение жителей этих самых городов — и зубовный скрежет у конкурентов телефонной компании, прохлопавших столь перспективную идею.