— Возьмите еды с собой и отправляйтесь на улицу. Если сюда приедет полицейская машина — расстреляете ее.
— Да, командир! — ответили мы.
Мы не стали прятаться и тронулись прямо по дороге, поедая то, что захватили с собой.
Селение казалось опустевшим.
— Перевесь автомат за спину! — сказал Президент, когда мы услышали рокот мотора.
Мы шли дальше, откусывая лепешки и ветчину.
Когда машина остановилась, Президент очень быстро выхватил автомат из-за спины и начал стрелять сначала в лобовое стекло, а потом, быстро обегая машину, по дверям. Я запутался в ремне и не смог выстрелить ни разу.
Президент открывал двери, возле каждой сидел мертвый полицейский, и только один дышал, расчесывая себе грудь.
Я хотел в него выстрелить, но мой автомат не стрелял.
— Президент, у меня сломался автомат, — пожаловался я.
— Вставь другой рожок, у тебя кончились патроны, — сказал он и выстрелил сам раненому в скулу. После выстрела у человека осталась только верхняя челюсть и язык. Всё это выглядело так, словно он собрался похлебать воды как собака.
У трех полицейских мы нашли пистолеты. Один я взял себе, другой — Президент, а третий мы решили отдать Господу Видней.
Когда мы вернулись к больнице, там уже разожгли костер и готовили то, что нашли в подвале.
По коридору больницы ходил Господу Видней и мычал, растирая свой шрам на щеке.
Я дал ему пистолет и рассказал, что случилось на дороге, смолчав про свой ремень. Господу Видней кивнул и опять скривился, мыча. Я спросил, что с ним. Господу Видней ответил, что у него болит зуб и он ищет живого врача.
Мы поискали вдвоем, но таких врачей не было.
У костра на улице один из недоростков рассказывал про крупных змей, которые глотают противопехотные мины — они небольшие и круглые, как шарики из маниоковой муки. Такая змея, говорил недоросток, заползла как-то во двор, местный старик захотел убить ее мотыгой и взорвался.
Все захохотали. Даже Господу Видней, который одну за другой глотал свои таблетки, сначала засмеялся, а потом закашлялся.
На следующий день мы вернулись к своей базе той же дорогой. Тот, что упал в обморок, так и лежал в траве, но теперь у него из ноздри в ноздрю ползали муравьи.
Недоростки принесли с собой несколько мешков лекарств и передали их майору, который заехал к нам вечером. Быть может, там были лекарства, нужные моей матери.
Так в течение месяца мы приходили еще в несколько селений, где всякий раз не оставляли никого живого, чтобы никто не пожаловался на нас.
