В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Мне совсем не хотелось их смерти, поэтому я надеюсь, что никто из них не погибнет. Корабль вроде бы не должен получить такие повреждения, которые не позволили бы светлым спастись."
"Меня несколько успокоили такие выводы, благодаря чему из города я вышел с холодным рассудком, обратив внимание на то, что оба стражника задрали головы и восхищённо рассматривали «Погибель тёмных». По-моему, они даже не заметили, что из Библа кто-то вышел. Да, корабль светлых впечатлял. Он был самым большим судном, которое я видел, и имел три паруса и две палубы.
Я свернул с дороги к горной гряде, нашёл расщелину, которая постепенно шла вверх, и стал штурмовать её. Дело это было муторным и сложным. Острые камни рвали ботинки, а крутые подъёмы лишали выносливости, даря реки пота. Моя кожа противно зудела, а изо рта вылетало хриплое дыхание. Мне приходилось частенько делать привалы, падая на редкие здесь клочки жёлтой травы. Но я упорно шёл вперёд, стиснув зубы и обдирая в кровь пальцы, которые уже не защищали порвавшиеся перчатки.
