В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Я присел, положив под мягкое место мешок, а потом укутался в плащ, оставив лишь щёлку для глаза, и стал внимательно наблюдать за нёбом над городом. «Погибель тёмных» всё так же покачивалась на ветру, натягивая толстый трос, который удерживал её возле башни-спицы. Пока корабль никуда не собирался улетать. И если слова капитана о времени отчаливания из города правдивы, то меня ждёт жуткая ночка. Я уже начал замерзать, а всё из-за прохудившихся ботинок. Но несмотря на свой плачевный вид они, как и перчатки, продолжали прибавлять к моим параметрам дополнительные единицы характеристик.
И я терпел, вскоре начав развлекать себя тихим фальшивым пением, вырывающимся между посиневших губ:
— Холодный ветер с дождём усилился стократно. Всё говорит об одном, что нет пути обратно, что ты не мой лопушок, а я не твой Андрейка.
Мне сразу же вспомнились студенческие посиделки, из-за чего в сердце проникла грусть. Похоже, я любил ту свою жизнь, но она не отвечала мне взаимностью. Но вот если я выберусь из Чистилища, то непременно снова поступлю в медицинский и закончу его. Жаль только, что я вряд ли буду помнить свои приключения в этом месте. Мне вполне могут стереть воспоминания о Чистилище, ведь отсюда явно кто-то возвращался, а на земле нет никакой информации.
Я промычал ещё с пяток песен, а потом мне надоело, да и на землю опустились сумерки, а в такое время лучше молчать и не привлекать к себе внимание местных тварей. Поэтому я перешёл на мыслительную деятельность, став в целом размышлять о Чистилище.
