В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Мой лихорадочный взор пытался отыскать её, но в этом Аду хрен поймёшь, где она лежит. А может быть, девушка уже и погибла. Но мне всё равно надо попробовать отыскать её.
Я со стоном поднялся на ноги, подобрал щит и топор, а затем стал бродить по крыше башни, глядя в лица оглушённых или истекающих кровью игроков, среди коих было немало врагов. И в какой-то миг один из светлых, который привалился спиной к стреломёту, замогильным голосом прошептал, держа руками внутренности, кои вывалились из разорванного живота:
— Помоги… помоги…
— Помощь утопающих — дело рук самих утопающих, — пробурчал я, облизав потрескавшиеся губы.
— Помоги… это моя последняя жизнь… помоги… — продолжал стонать игрок, чей взгляд становился всё более мутным. Возможно, он даже не понимал, что я тёмный, а видел лишь смутный силуэт на фоне пламени.
— У тебя слишком серьёзная рана. Я могу лишь поссать на неё, но вряд ли это поможет, — злобно пробурчал я, пытаясь подавить тот росток жалости, который проклюнулся в моей душе.
— Зелье… зелье лечения… — просипел раненый, закрыв глаза.
— Вот сука, — выхаркнул я, проклиная свою мягкотелость, после чего достал единственную склянку с лечебной жидкостью и без остатка влил её содержимое между посеревших губ светляка. — На, подавись.
Но парень отнюдь не подавился. Он лишь потерял сознание, а его рана стала медленно затягиваться. Кажется, светлый выживет, но ещё очень долго будет приходить в себя. Наверное, он пролежит без чувств несколько часов, а то и больше. Ну, это если его не добьёт кто-нибудь из наших, которые так же, как и я, принялись бродить по крыше.
Я пробежался внимательным взглядом по ковыляющим по башне фигурам и заметил среди них один знакомый силуэт. Искра! Я тут же обрадованно окликнул её и она, пошатываясь, подошла ко мне. От неё пахло гарью и кровью, лицо покрывали грязные разводы, а волосы превратились в свалявшийся колтун.
Девушка пару секунд поглядела на меня блестящими глазами, а затем устало прохрипела:
— Может, хватит на сегодня? Меня уже утомил этот оупен-эйр.
Я вдохнул полной грудью, разрываясь между желанием покинуть этот дьявольский вертеп и жаждой найти осколок. Если не сейчас, то когда? Ежели я свалю отсюда, то вряд ли потом сумею завладеть камешком.
И, возможно, я бы всё-таки прыгнул на метлу ведьмы и улетел, но к башне подошли сразу два потрёпанных корабля тёмных и началась высадка десанта. Игроки стали спускаться на крышу по канатам и верёвочным лестницам, а потом собирались в группы по десять человек.
