Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Пламя в печке плясало на морщинистом, словно покрытом многочисленными шрамами хорошо выбритом лице Степана Елхова. Тоня невольно засмотрелась на мужественного капитана и вздохнула. Глухов наладил керосиновую лампу, бензин, смешанный с солью, трещал, выплескивая огоньки, но в блиндаже стало сразу уютнее. Тоня осмотрела стол, где нарезанная селедка соседствовала с открытой банкой сгущенки, а сливочное масло из офицерского пайка лежало мятым комком. Аккуратный Глухов хотел сделать замечание, но промолчал.
Он находился здесь лишь по молчаливому согласию Надыма. Старый уголовник, много чего переживший, умел сочувствовать обиженным людям. Пришла медсестра Маша, розовая, то ли с легкого морозца, то ли от того, что была совсем юная.
– Ты вот что, Прокофий, – кашлянул Елхов. – Буди саперов, пусть начинают минировать. Борька Ходырев и Сашка Бызин дежурят сегодня за нас, ты им поможешь. Ну, а мы слегка расслабимся, не возражаешь, Прокофий Юрьевич!
– Никак нет, – вытянул руки по швам бывший старшина, все еще ожидая, что его вернут и посадят за праздничный стол.
Не дождался и неуклюже полез в ночь, где уже заметно похолодало. В голове бродила обида. Пока всех кормил-поил, хорошим был, а вляпался в неприятность – проваливай к чертовой бабушке. В глубине души Глухов понимал, поступили с ним по-божески, могли еще разок накрутить штрафной срок, а два раза в штрафных атаках уцелеть невозможно. Лежал бы сейчас в яме, которую закопать толком не могут. Надым отлил ему водки, и Глухов с удовольствием сделал большой глоток. Жизнь не потеряна, нечего кваситься.
Воронков, подтянутый, сменивший прожженные штаны на новые, сидел в блестящей портупее, с медалью «За отвагу» на груди. Из остальных боевую награду, орден Красной Звезды, имел лишь Елхов. Под треск взорвавшейся вдали мины налили водки и выпили. Санитарке Маше не нравилось соседство старшего политрука. Он словно обволакивал, подчинял ее. Вложил в пальцы кружку с водкой, протянул еду, вкус которой она совершенно не почувствовала, а спустя короткое время снова наполнил кружку.
Повод имелся. За удачно проведенный бой Елхова наградили орденом Красного Знамени. Обещали награды и Воронкову, Маневичу, ну, и взводным. Маша осилила лишь половину водки, жадно запила водой. Костя-ординарец двинул по столу ближе к Маше закопченную сковороду с пшенной кашей и тушенкой.
– Кушайте, Маша, – собрал всю свою деликатность заводской оголец Костя. – Отец, бывало, нахлебается лишка, так он горячей кашей закусывал. За обе щеки наворачивал, а потому трезвел быстро.
Костя вежливо вытер и без того чистую ложку о рукав и подал санитарке. Маша ему нравилась, да и возрастом она была старше его на год, не больше. Маша казалась красивой и недосягаемой.
