Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
От трогательных неразделенных чувств Костя снова вздохнул и напомнил:
– Кашу на смальце жарил и три луковицы очистил. Лук, он полезный.
Воронков пытался рассказать анекдот, но у Маши звенело в ушах от выпитой водки, юмор не доходил. Кубышка Тоня слушала Елхова и чувствовала, как громко колотится в груди. Надым подсмеивался над любовными парами, предложил перекур, чтобы девушки пришли в себя. Видя, что Воронков упорно не отстает от Маши, нахально перебил его:
– Тут вас письмо от жены дожидается.
По неписаным законам мужской солидарности такие вещи недопустимы, но Елхов засмеялся первым, подхватила смех Тоня и погрозила Воронкову ложкой, с которой слизывала сгущенку. С усилием усмехнулся и Воронков.
– Эко ты меня поддел, Афанасий! И сказать нечего. Отбивают у политрука красивую соседку – все средства хороши.
Он приобнял Машу за плечо, давая понять, что прозвучала всего лишь шутка, а единственный настоящий кавалер для девушки – это он, старший политрук отдельной роты. Остроумный, грамотный, умеющий развеселить девушку, как никто другой. Маша съежилась, Костя Гордеев шумно засопел у печки, а бледный, с отросшими пепельными волосами Маневич хрипло засмеялся:
– Хватит тискать девчонку, ну, ей-богу, противно. Она не знает куда от тебя деться.
Маша отодвинулась ближе к Надыму. Чтобы прервать неловкую паузу, Афанасий рассказал неприличный анекдот, громко посмеялся и незаметно поменялся местами, таким образом, чтобы Маша оказалась между ним и Сергеем Маневичем. Разговор пошел веселее, Тоня строила глазки Елхову и называла его Степа. Надым рассказывал историю о судьях и прокурорах, ругал тех и других, затем предложил выпить за дважды орденоносца, товарища Елхова Степана Матвеевича.
– Из всех командиров и начальников вас больше всех уважаю, – от души объяснял Надым. – Скажем, в нормальной зоне вы бы держали шишку и смотрели за порядком не хуже бывалого пахана… Справедливость, она везде ценится, и товарищ наш Сталин верно оказал доверие оступившимся людям.
Он запутался в слишком сложном предложении и закончил просто:
– За товарища Сталина! За товарища Елхова. Ура!
Маша больше не пила водку, а отхлебывала крепкий чай, который ей принес Костя Гордеев. Теперь он ревновал девушку к Сергею Маневичу. Хорошо знакомый с ротными делами, он знал, что Маневич тоже женат, но история у лейтенанта непонятная, то ли живут с женой, то ли нет, во всяком случае писем давно нет.
– Высокий тост поднимаете, товарищ Надым, – негромко обронил Воронков.
Политрук умел крепко выпить, но держал себя в руках.
