Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Немцы на разных участках предпринимали атаки, иногда удачные, но продвигались обычно не более чем на две-три сотни метров. А в городе фронт вообще замер на одном месте.
Борис получил письмо от Кати. Раза три перечитал, потом пошел читать Сергею.
– Ты послушай, что пишет, – тыкал пальцем в строчки. – «Я поняла, что ты мой единственный и без тебя мне не жить. Любовь моя летит над полями, и ты ее чувствуешь… Целую столько раз, сколько ты хочешь». Ну, как?
Маневич внимательно вгляделся в лицо друга. Оно показалось ему таким же глуповатым и радостным, когда Борис любовался на свою героическую фотокарточку. Сергей давно перестал верить всяким красивым словам, хотел съязвить, но внимание обоих переключилось на двоих бойцов из свежего пополнения. В громоздких валенках, многочисленных одежках они шагали с ящиками в руках.
Полминуты оба раздумывали, каким путем двинуть дальше. Низина была по пояс завалена снегом, кусты справа тоже торчали из заметенных сугробов. Им что-то крикнули, показывая дорогу, но парни весело отмахнулись и побежали через плешину, где снег всегда сдувало и идти было легко.
– Назад, дятлы чертовы! – орал Маневич.
Мина звенела, как натянутая струна, набирая высшую точку. Следом звенела следующая мина. Фрицам не требовалось пристрелки, оба взрыва ударили точно. Поставленные на мгновенное действие взрыватели срабатывали, едва касаясь земли. В мерзлой почве не выбило даже воронку, лишь на голубом снегу прожглась черная клякса. Патронный ящик вскрыло. Сотни ярко-желтых новеньких патронов засыпали бугор, словно новогодним конфетти. Один боец резво уползал, второй ворочался на пропитанном кровью снегу.
На бугор было кинулась санитарка Маша.
– Назад! – кричал Маневич.
Девушка бестолково оглянулась. Подскочил Ходырев и свалил ее на снег.
– Куда бежишь? Сейчас еще подсыпят.
Участок, который срочно пополнялся вновь прибывшими штрафниками, немцы обстреливали от души и двумя минами, как правило, не ограничивались. Мины продолжали сыпаться, захватывая все более широкий участок. Кого-то ранили в противотанковом взводе Бызина. Когда все стихло, парень возле распотрошенного ящика уже не шевелился.
Второго вытащили под руки, съежившегося, вроде как не в себе, хотя следов ран видно не было. Зато на голове прощупывалась огромная вмятина, видимо, ударило о пень.
– Отвоевался, штрафник, – сказал Бызин. – Кому месяц мучаться, а кто в обратный путь…
Обстановка складывалась непонятная. Повторяли слова Сталина, сказанные на торжественном собрании, посвященном 25-й годовщине Октября: «Будет и на нашей улице праздник». Все знали, что Верховный слов на ветер не бросает, чего-то ждали. Но прошла неделя, ничего вроде не менялось.
