Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Командир второй роты погиб, командовал по дороге старший лейтенант Рогожин, ему помогал наш взводный. Шмаков подгонял из темноты повозки, сбрасывал с них барахло, грузил раненых. Распоряжался уверенно, как у себя во дворе. Бойцы очухивались от шока. Пострадавшие пытались идти самостоятельно, однако осколки натворили дел. Было видно, что раны они получили тяжелые, на повязках расплывались черные пятна. Подошел комбат, ему доложили о потерях. Майор распорядился:
– Продолжаем марш. Нельзя задерживаться.
Дядя Захар попросил спирта для раненых, комбат приказал выдать. Оглядел остатки второй роты, шесть или семь человек, которых собрал вместе уцелевший сержант.
– Рогожин, принимай людей к себе, а дальше посмотрим.
Тронулись в путь. Захар Леонтьевич ходил между повозками, протягивал раненым кружку, куда наливал разбавленный спирт, не забывал и себя. Когда фляжка опустела, отдал ее мне. Так у меня появилась алюминиевая фляга. Раненые понемногу засыпали, но этот сон оказался для большинства последним. Они умирали тихо, словно засыпали. Время смерти можно было определить, лишь когда выгружали тела на траву. Те, кто прекратили дышать раньше, уже закоченели. Умершие на рассвете обвисали на руках.
– Как же получилось? – спросил Захара Леонтьевича комиссар батальона. – Может, не следовало им водку давать?
– От водки, кроме пользы, никакого вреда, – заметил старый фельдшер. – Раны у них смертельные, а так хоть без мучений отошли. Гляньте, какие осколки.
Действительно, крупные осколки авиабомбы искромсали тела. Острые куски металла глубоко увязали в груди, ломали ребра, кости рук и ног. Гимнастерки и брюки раненых покрылись коркой запекшейся крови, солома на подводах слиплась бурыми комками. Умело наложенные дядей Захаром повязки и жгуты мало чем помогали, особенно при попадании осколков в грудь или живот. Хоронить людей не оставалось времени. Комбат повел колонну вниз по балке к берегу Дона. Последним спускался лейтенант, начальник разведки. Верхом на хорошем жеребце, который прибился к нам по пути. Лейтенант, смелый, уверенный в себе парень моего возраста, выполнял распоряжение комбата слишком старательно. Он глядел с высоты седла на торопившихся людей, даже усмехнулся, когда кто-то в спешке упал. Автомат на плече висел вниз стволом, рядом переступало с ноги на ногу его отделение, крепкие ребята-разведчики, лучшие из всех.
Лейтенант должен был прикрывать батальон в случае прорыва немцев. Разведчики имели автоматы и пулемет Дегтярева. Они бы прикрыли, но враги избегали встречных боев и берегли своих солдат. Пара стремительных «Мессершмитов» вынырнула из-за холма со скоростью 150 метров в секунду. Четыре бомбы рванули одна за другой, сбросив командира разведки на землю.
