Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Рыжий назвал номер полка, но где сейчас полк, не знает. Все растеряли друг друга при бомбежке.
– Нас три человека. Вон орлы стоят, меня ждут.
Орлы переминались, ковыряли семечки из подсолнухов и ждали, когда я отпущу их товарища. Оба бойца имели винтовки и противогазные сумки, набитые подсолнухами. Во рту выступила слюна, очень хотелось есть. Сначала намеревался отобрать подсолнухи, затем решил, что пополнение для взвода не помешает. Рыжий выглядел тертым калачом. На мое предложение идти с нами согласился, за ним последовали двое спутников.
Начальственный зуд не давал покоя. На глаза попался еще один боец с плоским лицом и ввалившейся верхней губой. Я и ему приказал следовать за нами. Он что-то прошепелявил, это меня разозлило.
Он молча поплелся следом за повозкой, в которой, как дрова, лежали тела погибших товарищей. Плосколицый нес через плечо шинельную скатку, на поясе висели запасные подсумки, обмотки аккуратно подвязаны. Но чего-то не хватало. Лишь через несколько минут сообразил: у него нет винтовки. На мой вопрос, куда она делась, боец снова зашепелявил, и я увидел, у него отсутствуют передние зубы.
– В жаднице! – огрызнулся тот.
История красноармейца 51-го корпуса Тимофея Анкудинова поразила меня своей трагичной безысходностью. Сначала в мае на реке Северский Донец целиком погиб его полк, затем рассеялся штаб дивизии, а сам Анкудинов за два месяца несколько раз попадал в окружение. Не прорывался, а просто размеренно шагал, выбираясь вначале из харьковского кольца, затем топал от Красного Лимана. После многих дней пути прибился к обозу, куда его взяли с условием, что он будет стеречь по ночам лошадей.
– Ночью стерег, а днем шли, – рассказывал он.
– Не могли вы днем идти. Немцы бомбят все живое.
– Вы как маленький, товарищ сержант, – возразил Анкудинов. – Разве всех разбомбишь? Через степь тьма людей шла, все мелкими группами, а обозники от водки не просыхали.
Судьба берегла Тимофея до речки Чир, где он попал под взрыв бомбы. Комок земли выбил зубы и контузил его. Обозники бежали, оставив солдату банку консервов. Остатками зубов Анкудинов вскрыл тушенку и вылизал ее досуха. Отлежался в крохотной ложбинке, сгрыз траву вокруг себя и побрел дальше. Так и дошел до Дона, отмахав в общей сложности километров шестьсот.
Старшина Шмаков, недавно такой же окруженец, как эти четверо, отнесся к моему пополнению с недоверием. Он оказался прозорливее. Рыжий боец исчез в ту же ночь, прихватив с собой напарников. Анкудинов остался и прижился в роте.
А вскоре я читал в степи вражескую листовку про террор большевиков и непонятный европейско-азиатский мир. Подобрал ее, находясь в активной разведке. Именно так выразился старший лейтенант Рогожин, посылая группу навстречу неизвестности.
