Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он едва уместился в вырытой яме, а дядя Захар, глядя на его тело, сказал:
– Какого парнягу угробили.
В его карманах я обнаружил письмо домой, в котором Гриша прощался с родными и говорил, что уходит в тыл врага для выполнения задания. Выходит, у него имелось предчувствие насчет собственной судьбы. Хотя мало ли какие предчувствия имел каждый из нас. Мне пришлось писать о его гибели родным в город Михайловку. Опыта в таких посланиях я не имел, но постарался сделать это от души. По совету Ивана Терентьевича Рогожина свернул оба письма вместе. Не скажу, что я долго переживал смерть товарища, такое было время, что и о своей судьбе сильно не задумывался.
Позже я прочитаю в армейской газете статью очкастого корреспондента, где умело смешивалась откровенная ложь и слишком оптимистические прогнозы. Из таких статей невозможно угадать истинное положение дел на фронте, но очкастый газетчик знал свое дело. Он выжал максимум из моего бестолкового рассказа, обозвал нашу разведку героическим рейдом, а число убитых фрицев увеличил с трех до двадцати. Но кое-что корреспондент подметил верно. Уже в те августовские дни, в момент наибольшего успеха, фрицы присматривали зимнее жилье, а значит, не слишком рассчитывали на быструю победу. Небольшую газету разодрали на самокрутки, так как бумаги постоянно недоставало.
А насчет героизма… Лето сорок второго года было наполнено отчаянием, мы отступали все дальше. Многие гибли в бою, но хватало и перебежчиков. Они тянулись группами и поодиночке навстречу немецким частям. Бойцы прятали по карманам листовки-пропуска. Несмотря на огромный некомплект, комиссар заявил:
– Не надо тащить к нам кого попало, особенно семейных мужиков. Бегут! Не батальон стал, а черт знает что.
Шестая немецкая армия под командованием Фридриха Вильгельма Эрнста Паулюса двигалась вперед, как хорошо отлаженный механизм. Может, не так быстро, как хотелось высшему руководству в Берлине, однако колеса и гусеницы вращались, отбрасывая нас все дальше. Оборонительные бои сменялись торопливым отходом. В ночи горели поселки, которым повезло меньше, чем затерянному в степи хуторку. Их с легкостью поджигали такие люди, как газетный политработник, считавший, что лучше спалить дома…
– …чем лечь под немца, – бормотал я во время ночного марша, пытаясь прогнать сон.
Рядом мотал головой и снова засыпал на ходу Ваня Погода. Я потерял земляка Гришу Черных, он – своего старшего товарища Ермакова, с которым вместе учились на курсах бронебойщиков. Сейчас Ваня Погода держался всегда возле меня.
– Не спи, Ванька. Если отстанешь, то пропадешь.
– Не сплю, – бормотал друг.
Я насмотрелся на отставших от своих частей красноармейцев. Они спали на обочинах, не в силах отойти подальше от дороги.
