Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Они взорвались в воде, подняв огромные фонтаны воды.
Еще два пикирующих бомбардировщика не приняли бой, сбросили бомбы куда попало. Эти грозные против пехоты машины оказались медлительными и сумели скрыться от наших истребителей лишь благодаря подоспевшим «Мессершмитам». Закрутилось стремительное колесо воздушного боя, самолеты ныряли в облака, сближались и снова уносились прочь, выделывая немыслимые фигуры. Восхищение вызвал «Ла-5», который преследовал «мессера» до самой воды, а затем гнал вверх. Чем закончилась схватка, неизвестно – самолеты переместились слишком высоко.
Затея с повторным штурмом котельной уже не казалась мне удачной. Первый раз мы сумели выбить врага благодаря неожиданности, теперь это вряд ли получится. Возможно, я отказался бы под каким-то предлогом, но о предстоящей вылазке известили Рогожина. Комбат пришел не один, а с незнакомым младшим лейтенантом. Назвал меня молодцом и сказал, что котельная, как больной зуб.
– Взорвать бы ее к чертовой матери, – выразил я свое мнение, – только вряд ли удастся. Коробка очень прочная, будто специально для обороны строили.
– Взрывать не будем, – ответил Рогожин. – С левого берега ночью переправляется пехотный полк, вот его представитель. Тебе помогут атаковать, а затем там создадут гарнизон.
От слова «атаковать» стало совсем грустно. Вряд ли в коробке-котельной размещено больше отделения вражеских солдат, но любая атака предполагает большой шум и бросок прямо под встречный огонь.
– Пусть без нас атакуют, раз полк свежий.
– Они обстановку не знают.
– Ну, и толпой бежать тоже не выход. Лучше возьму своих ребят и ударю без лишней суеты.
– Василий, это не шутки, – предупредил Рогожин. – План перемещения войск уже согласован в штабе.
От этих согласований стало совсем тоскливо. Вечером сидел в подвале, глядя на шипящий огонек коптилки. Узкое окошко подвала иногда освещалось короткими вспышками, загорались и гасли осветительные ракеты.
– Паша, – обратился я к Шмакову, – я Ивана Погоду с собой возьму.
– Бери, – легко согласился тот. – Сам видишь, какая каша заваривается, людей специально выделяют. За тебя Борисюк останется.
Взад-вперед вышагивал Тимофей Анкудинов. Нервничал, жаловался на боль в пояснице, рыжий Погода лежал, закинув руки под голову. Спит или нет? Лучше хорошенько выспаться, но сон не шел. От ночного дежурства группу освободили. Я поднялся наверх, мелкий холодный дождь врывался вместе с ветром в окна и проломы в стенах. Темноту октябрьской ночи разгоняли вспышки ракет и редких снарядов. Дежурный пулеметчик сообщил:
– Огоньки иногда светятся. Курят, сволочи, тоже нервничают.
– Приложись-ка, – попросил я. – Глянем, как фрицы себя чувствуют.
После второй очереди нам ответил вражеский пулемет.
