Для Женьки такой оборот не стал неожиданностью, и он сбежал, предоставив братьям и сестрам самим разбираться, была ли смерть их лидера случайной или он чем-то прогневил высшие силы…
Потом Женька сражался с бандой малолеток, которым было нужно его оружие. Автоматы он так им и не отдал, а вот пуль насовал изрядно.
На шум вскоре подтянулись люди посерьезней, папаши юных отморозков, – от этих пришлось удирать. Отстали они только в городе, полностью захваченном зомби. Женька едва из него выбрался, истратив весь оставшийся боекомплект, а вот преследователи, похоже, в этом городе и остались.
Женька потом обменял пару автоматов на полторы сотни патронов – нашлись честные люди, не кинули. Это были ребята из какой-то воинской части, все земляки; они ехали домой на двух военных «КамАЗах». А еще у них был БТР. Женька даже подумывал к ним присоединиться, но они почему-то его не взяли. Зато они рассказали про стычку с бандой Гусака – имя главного бандита они узнали у пленного. Тот был легко ранен в бою. Ребята поговорили с ним да и выбросили из машины, притормозив у разгромленной придорожной кафешки.
Женька представлял, о какой кафешке говорили солдаты. Там он и нашел помятого, но живого базовского, устроил ему еще один допрос, выяснил, что раненый врет и с автобазы он ушел почти месяц тому назад, после того, как у Гусака поехала крыша и он втемяшил себе в голову, будто где-то на севере есть безопасное место, о котором знал один сбежавший работяга и его баба с детьми.
– Вот я и решил поискать вас, – закончил Женька.
– А «Фокус» твой где? – спросил Коля. – Бросил или разбил?
– Да ты что! Спрятал там же, где взял «двухсотого». Знал, что к вам надо ехать на чем-то помощней.
– А нашел ты нас как?
– Сначала приехал на место, где мы в прошлый раз расстались. Исколесил округу… Вот так и нашел.
– Повезло, – сказал Коля, недовольный тем, что их, оказывается, так просто обнаружить.
– Наверное. – Женька пожал плечами. И разливая остаток водки, жадно спросил:
– Ну так что, расскажешь мне про безопасное место?
– Было бы чего рассказывать… Но мы действительно скоро уезжаем.
Первого сентября они выехали.
Коле было очень непросто оставить родную деревню. Он понимал, что вряд ли сюда вернется. Маше тоже было нелегко. Весь вечер накануне отъезда она провела возле могил мужа и отца, вернулась в избу ночью, опухшая от слез.
А вот дети ждали отъезда с нетерпением. Деревня им уже наскучила, тем более что лето закончилось и уже нельзя было ни купаться, ни загорать.