В мире руинированного издательства, где каждая книга стоит в толпе предков забытых авторов, Д-р Венцеслав Ботвинк находит новый смысл жизни, пропуская через себя древние рукописи. Его взгляд на "Чисто английское убийство" открывается не только историческим контекстом, но и поражает виртуозностью языка, оттачивая границы жанра в риторике и криминалии....
На минуту по крайней мере воцарился мир. Вид сахарницы натолкнул миссис Карстерс на детальное обсуждение с сэром Джулиусом вопроса о пошлинах на колониальный тростниковый сахар. Роберт увлекся разговором с отцом на такую же безобидную тему. Камилла обнаружила, что д-р Ботвинк робко стоит подле нее.
— Может быть, мне отнести лорду Уорбеку его чай? — предложил он. — Все остальные, кажется, заняты.
Он неловко принял чашку, которую Камилла протянула ему, и чуть не уронил ее.
— Я должен извиниться за свою косолапость, — сказал он серьезно, — но дело в том, что пальцы у меня немного окоченели.
Благополучно вручив лорду Уорбеку чай, он возвратился на свое место. Камилла заметила, что Роберт игнорирует его существование почти с наглым вызовом. Она сознательно решила быть особенно вежливой с этим заброшенным человечком.
— Неужели вы работаете в неотапливаемом архиве? — спросила она. — Вы же погибнете!
— Человек не погибает от холода, пока может раздобыть пищу, — ответил д-р Ботвинк наставительно. — По крайней мере таков мой личный опыт.
"— Вы прекрасно говорите по-английски, — сказала Камилла рассеянно. Она смотрела мимо него на Роберта. С каким-то извращенным удовольствием она заметила, что он бросает в ее сторону сердитые взгляды, как будто ее дружеское отношение к иностранцу раздражает его. «По крайней мере хоть настолько-то я его интересую», — подумала она.
— Нет, Камилла, но уверен, что это нечто чрезвычайно неприятное.
— Это, кажется, что-то похожее на помещение архива.
— Очень сожалею, — сказал лорд Уорбек учтиво, обращаясь к историку. — Боюсь, что в наши дни мне трудно доставить гостям такие удобства, как мне бы хотелось.
— Право, лорд Уорбек, это пустяки, уверяю вас. Мне не следовало так говорить, даже в шутку. Мне много раз приходилось мерзнуть еще сильнее, повторяю, это пустяки. — Д-р Ботвинк покраснел от смущения.
Роберт впервые обратился прямо к нему.
— Без сомнения, вам показалось холодней на вашей собственной родине, — сказал он медленно. — А где ваша родина, разрешите спросить?
Перед лицом такой намеренной грубости д-р Ботвинк опять стал совершенно спокойным.
