Автор
В поселке Корнейчука звали всем. Лыков - это место где-то между городом и сельским укладом, где летные части и склады несли диссонанс. Здесь все знали Прохиндея, но никто не верил в его честность. Это был мир безрадостный, где каждый миг мог стать последним.
Можешь приврать, что собираешь всякие байки для сборника рассказов-страшилок или мистических историй. Но не более!
— Понял. А вы?
— А мне придется потянуть за ниточку с личной неприязнью майора Ершова к главе района Бурмистрову. Попробую найти способ поговорить с их детьми. Нелепо верить в этот мотив убийства, но если мы хотим иметь основания его отбросить, то нужно отработать версию по всем правилам.
— Стоит ли на нее отвлекаться? Я думал, что вы первым делом отрабатываете самые вероятные версии.
— А ты заметил, Леша, что нам кто-то усердно подсовывает именно этот вариант как основной? Разберемся с тем, кому оно нужно, тогда и продвинемся в расследовании.
Гуров понимал, что не только Седов, но и любой молодой оперативник не смог бы этого сделать. Перед полковником из главка многие двери открываются только благодаря его статусу.
«Но, в конце концов, какой смысл становиться полковником, если это не дает тебе преимуществ в работе? — думал Гуров. — К примеру, сегодня Рогозин сообщил мне номер мобильного телефона Оли Ершовой.
Гуров позвонил девушке, когда убедился, что к Ершову не пускают посетителей и что ему запрещено получать передачи. Значит, пытаться встретиться с его дочерью в изоляторе бесполезно.
— Оля, моя фамилия Гуров, — сказал он, услышав голос девушки, тихий и тусклый, похожий на грустный колокольчик. — Я из Москвы, полковник, служу в Главном управлении уголовного розыска. Я хотел бы с вами встретиться и поговорить о вашем отце.
— Из Москвы? — оживилась Оля. — По поводу дела моего отца?
— Именно. Только не надо, чтобы кто-то знал о нашей встрече.
— Почему? — тут же испугалась Оля.
— Все очень просто. Есть подозрения, что против вашего отца фабрикуют дело. Я даже не уверен, что он виновен в смерти Бурмистрова.
— Да? А когда мы встретимся? — Девушка заволновалась, явно почувствовала надежду.
Гуров поморщился. Ему очень не нравилось манипулировать вот такими беззащитными и наивными людьми, но иного выхода у него не имелось.
— Когда вы сможете. Например, прямо сейчас. Вы дома?
— Вы знаете, я бы не хотела встречаться дома. А почему мне нельзя приехать к вам в полицию?
«Молодец, девочка! — подумал Гуров. — Так и надо. Очень разумно, потому что ты не знаешь, кого впустишь в свой дом. А настоящему полицейскому нечего скрывать. Не надо пугать Олю, пусть у нее в душе остается надежда.
