В доме, пропахшем ацетоном, было четыре комнаты: две проходные и одна изолированная — налево и одна проходная в кухню — направо. Чичерин сперва повел нас налево. В первой комнате играли в карты пацаны — по колено писюны. Двое — каленые, остальные мечтают о зоне. В следующей комнате сидели три пары малолеток и, судя по запаху, шмалили дурь. Все местные наркоманы начинали здесь, добрые дела Чичерина во многие соседние дома постучали.
— Угостите ее, — показал им Чичерин на Иру.
Девки посмотрели на нас и с первого взгляда две влюбились в меня, а третья — в Иру. Бабы больше мужиков падки на женскую красоту, причем без всяких лесбиянских намерений. Хотя могут и покоблить, они к этому легче относятся, чем мужики к педерастии. Засуетились и парни, особенно один, лет девятнадцати, моего роста, но чуть поуже в плечах, и, судя по татуировкам и короткой стрижке, прошедший малолетку и недавно откинувшийся. Меня он принял за набушмаченного фраера, подсевшего на иглу. Я не стал убеждать его в обратном, пусть побьет копытом.
Мы с Чичериным пошли на кухню, жарко натопленную и настолько пропахшую ацетоном, что было странно, почему она до сих пор не полыхнула. Химическая лаборатория работала на полную мощность: на печке вываривалась маковая соломка, а на столе Кобыла прожаривала бинты, пропитанные соком опийного мака. Она тоже сидела на игле, но в отличии от своего сожителя не худела. Чичерин засунул руку за поленицу дров, сваленных у печки, достал сверток.
— Здесь колеса и дурь женатая, — передал он мне таблетки и смешанную с табаком анашу. — Подожди немного, терьяк приготовлю.
Обратная сторона закаливания — с трудом переносишь жару.
— Пойду перекинусь, — сказал я, возвращая ему сверток. — Спрячь пока, потом все вместе заберу.
За столом играли в очко. Банкир и последняя рука — каленые — работали в сцепке, обували остальных троих, играя на верняк. Чесали на низок. Банкир сажал лохов и отпускал подпаска, который снимал навар. Банк не рос, стучать и передавать колоду нельзя, игра будет продолжаться, пока не разденут сопляков. Иногда банкир ошибался: недоучили паренька. Когда он посадил подпаска и в банке оказалась мало-мальски интересная сумма, я решил сыграть с ним на характер.
— Кинь и мне, — сказал я, встав, как положено, под первую руку.
Дал он мне шестерку червей — не лучший вариант. Себе сдал девятку пик. Подрезал он вверх, значит, следующим идет лобатый, а за ним — король бубей, если этот бракодел не напортачил.
