Я выхватил из кармана выкидыш. Черная эбонитовая рукоятка изображала пантеру с вытянутым хвостом. Лезвие длиной от кончика носа до кончика хвоста. Я нажал на кнопку и оно выскочило сбоку вперед. Хвост сразу поджался под брюхо, уменьшив рукоятку вдвое. Два щелчка слились и прозвучали, как выстрел из мелкашки. Я бы справился и без него, но тогда пришлось бы перебить всех корешей Чичерина. Нож — хорошее психологическое оружие, у многих сразу отбивает охоту нападать.
— Стоять, сявки, — предупредил я.
Носаком туфли я поддел и подбросил вверх порванные Иркины трусы. Поймал их левой рукой. Скользкий материал холодил руку. Посмотрев в глаза оклемавшемуся ебарю-неудачнику, я показал ему трусы. Хлестну ими по морде — и прощай блатная жизнь. Он закрыл глаза. Наверное, представил, что с ним будет дальше. Или петля, или тихая, незаметная жизнь где-нибудь очень далеко, где его никто не знает.
Я швырнул трусы Ире, которая поднялась с кровати и вознамерилась выдать насильнику на всю широту узкой женской души. Я с левой вернул ее на кровать. Немного перестарался, потому что со стены посыпалась штукатурка. В мужские разборки бабам встревать не положено. Как ни странно, Ирка не вырубилась, смотрела на меня охуело и никак не могла зареветь, дыхалку, видимо, отшибло.
— Пацаны, вы чо — оборзели?! — Чичерин растолкал малолеток и подлетел ко мне. — Вы на кого тянете — на вора в законе?! Кишки на пику намотаю, бакланы!
— Все в порядке, — успокоил я его.
Чичерин гордо хмыкнул: так и должно быть, не даром же ты авторитет!
Пацаны скоцали, что прокололись, сразу потеряли гонор. Один Клещ улыбался: его кинул вор — будет чем похвастать перед корешами.
— Мы же не знали… ты не предупредил…
— Не знали! — передразнил Чичерин. — Ко мне всякая шлоебень не ходит!
Тут он, конечно, загнул. Кого только в этой хате не бывает, особенно, когда хозяин сидит без денег.
— Ты начал, Куцый? — напал он на полового разбойника, поднимающегося с пола.
— Он свое получил, — сказал я и закрыл нож.
— Ух ты! — уставился на выкидыш Чичерин. — Ну-ка, светани!
Я еще раз с двойным щелчком выкинул лезвие.
— С зоны, — то ли спросил, то ли подтвердил он.
— Дай секану, — попросил Чичерин.
— Дарю, — сказал я, отдавая ему нож.
— Ты чо, братан, такую вещь!.. — возвращает мне нож, а у самого от желания владеть им глаза золотыми червонцами горят.
— Мы же с тобой однокрытники, — говорю я.
Семилетний мальчишка не обрадовался бы так щедро. А пацаны посмотрели на него без былого похуизма.
