Я налил коньяк в рюмки, кивнул Куцему на Шлемину:
Выпили молча, я закусил, он не стал.
— Сколько вы хотите с него?
— Я у тебя спрашиваю.
— Мне не говорили, — помявшись, признался он.
— Где Деркача найти?
Куцый рассматривал потолок. Так, наверное, вел себя на допросах или у кума на беседах.
— Пацан, смотри на меня, с тобой вор говорит! — рявкнул я.
Он сразу обмяк и оставил потолок в покое.
— Где? — повторил я.
Он нехотя назвал адрес и спросил:
— Что Абрам уехал заграницу, обрезав хуй по ягодицу. Я сам с ним потолкую. А ты с корешами здесь посидишь, — сказал я и позвал: — Шлема!
Жид подслушивал под дверью — влетел сразу.
— Корми-пои пацанов, пока я не вернусь.
Шлема помахал бармену, а когда Куцый ушел к корешам, сидевшим в дальнем углу, заскулил, даже не убрав с носатого еблища радостную улыбку, что сейчас бить не будут:
— Грабишь меня! И так не дают подняться, щипают со всех сторон: милиции дай, врачам дай, пожарнику дай…
— Я не граблю, мне ворованного хватает, — произнес я и пошел к своей тачке, которую подогнал к двери мужичок из шиномонтажа.
Деркач обитал в большом двухэтажном особняке. Темно-красный двухметровый забор надежно укрывал жильцов от любопытных взглядов. Я снял с пальца золотой перстень, открыв татуировку, кинул его в бардачок и вылез из машины.
В широких воротах была дверь с хитроумной защелкой, я не сразу с ней справился. Пока возился, по ту сторону ворот рвал глотку пес. Он оказался внушительных размеров и лохматый, наверное, выблядок кавказской овчарки. Не пес, а кошмар домушника. Толстенная цепь, рассчитанная на быка, была такой длины, чтобы собачья пасть самую малость не доставала до человека, который перебирается от ворот к дому раком, боком и с прискоком по цементной дорожке, огражденной с другой стороны низеньким штакетником.
— Тихо, лохматый! — увещевал я пса. — Ничего я тебе не принес. Не маленький и хуй пососешь.
Из дома выскочил, теряя черные галоши с босых ног, брюхастый плешивый мужик с кротиными, подслеповатыми глазками. Старые синие штаны от спецовки были на коленях в земле. Если бы он прибежал с огорода, я бы решил, что по грядкам ползал.
— Псину убери, — упредил я его упреки.
— Подождал бы! Чего дразнить-то?! — пробурчал он и схватил собаку за ошейник двумя руками, но не оттаскивал ее от меня, а приготовился спустить с цепи. — Чего надо?
— С Деркачом потолковать.
— Не знаю такого, — сказал он, щуря подслеповатые глаза.
Я бы поверил ему, но уж больно на барыгу похож.