— Кооперативов в городе навалом, обложить всех посильной данью — хорошая капуста будет да и хлопот меньше.
— Завтра их закроют — и что?! — сказал Деркач. — Да и конкуренты есть, берут мало, почти всех под себя подмяли.
— Спортсмены. Мы пару раз с ними схлестнулись…
Деркач поморщился. Хуй, пизда играли в поезда, хуй споткнулся, в пизду воткнулся.
— Скоро нам стволы подгонят и подмога приедет, тогда и потолкуем с ними.
— Слон, Цыган и Вэка. Знаешь таких?
— С Вэкой мы однодельцами были на вторую ходку. Но ему еще год тянуть.
Наши с Вэкой пути давно не пересекались. На свободе мы гуляли в разное время, а гостили у разных хозяев. Он обычно дольше года не кантовался на одной зоне, сказывалась страсть к перемене мест. Передавали друг другу приветы, я как-то послал язушок в его поддержку.
— Горбачев скостил ему, — сообщил Деркач. — Обещали на днях подкатить.
— Пусть меня найдет через Шлему. А где спортсмены кучкуются?
— В спортзале «Тяжмашевском».
— Они его Сенсеем называют. Фамилия Анохин.
Интересная информация. Я не стал делиться с Деркачом своими догадками, сказал, что постараюсь наладить контакт со спортсменами.
— Ну да, мне говорили, — вспомнил он, — ты тоже каратист. Попробуй, может, и договоришься. Поделим город — всем хватит.
Его интересовало, с кем буду я, отниму ли у него власть над колдлой или сколочу свою?
— В твою кодлу я не полезу. Будете взносить в общак…
— Без проблем, — не дал мне договорить Деркач.
Тогда на этом пока и остановимся. Главное, что он начал сдавать позиции. Значит, при желании отвоюем и все остальное.
Пассажир, подкинутый мне Шлемой, оказался мужиком рисковым, приносил все, что я заказывал. Плату он обычно брал деньгами, но иногда просил пистолет-зажигалку, кастет или перстень с мордой черта. Массы проведали, что через меня можно все достать, и потянулись с заказами. Мне, блатному, западло было торговать, поэтому взвалил все на барыгу. Я перестал ходить на помойку, личный конь притаскивал мне мясо, масло и хлеб, а все остальное получал с воли. Я подкармливал блатных из своего отряда, в общак отстегивал щедро. Кое-кому это не нравилось, стучали куда только можно. Время от времени меня приглашали в кум-часть. Кум по кличке Грузчик — скользкий мудило с еблом хитровыебанного крестьянина, который был больше похож на воровского мужика, чем некоторые зеки, — всегда начинал разговор с погоды. Она была плохой, но могла улучшиться, если добивался своего.