Автор
Стюарт Дрейк знал свою идеальную невесту — не красивой и некрасивой, но состоятельной. Его требования к супруге были четкими: безумно богата она или даже небольшими деньгами, ее характер мог быть не слишком мягким, но обязательным условием был неоспоримый статус.
Голова бога оторвалась и раскололась надвое. Одна половина, проскользив по паркету, врезалась в охапку соломы, другая замерла у подножия лестницы.
Стюарт перевел дыхание, словно намеревался упрекнуть Шарлотту. Но вместо этого вздохнул:
– Одной меньше в списке, – махнул он рукой, наклоняясь, чтобы поднять безголового Меркурия. Схватил его за шею и снова поставил.
– Да этот парень внутри полый, – с удивлением заметил он.
– Скареда, – презрительно бросила Лючия. – Истинный скульптор никогда бы не использовал дешевый камень.
– Что же, вполне естественно, – заметил Стюарт, пытаясь придвинуть покореженную статую к стене. – Полый бог для мошенника-скульптора.
Он снова толкнул статую к стене, и на пол посыпалось еще больше мраморной крошки. Стюарт стряхнул с себя сор, и к нему тут же поспешила горничная с метлой. Но он не трогался с места:
– Шарлотта…
– Что там?
Она взглянула ему в лицо, бросилась к статуе и заглянула внутрь. Как и сказал Стюарт, статуя была полой, очевидно, с какой-то целью.
– Статуя… Внутри что-то есть!
В холле раздались удивленные крики. Все сгрудились вокруг статуи. Стюарт осторожно извлек туго свернутый бумажный рулон, очевидно старый и пожелтевший, разорванный по краям и смятый.
– Знаете, что это? – спросил Стюарт Шарлотту.
– Нет, – покачала головой та.
– Что это, Стюарт? – спросила раскрасневшаяся от волнения Амелия.
Шарлотта неожиданно поняла, что в молодости она, вероятно, была очень красива.
– Пока не понимаю, матушка.
Стюарт отнес рулон в столовую и осторожно развернул. Бумага была тонкой, но не порванной, если не считать краев, участки которых местами обратились в пыль.
– Это эскизы, – поняла Шарлотта, прижимая бумагу к столу.
Листы поменьше сворачивались снова, и ей приходилось ловить края. Подобные рисунки художник делает перед тем, как перенести изображение на холст. Но изображения буквально рвались с бумаги, особенно потому, что были в натуральную величину.
– Очень жестокие сцены, – констатировал Стюарт, просматривая изображения отрубленных конечностей.
