В тепле кухни я обняла Кирилла, как плюшевого мишку, урча от удовольствия. Смехом разливалась атмосфера в просторной готовке, где каждое слово и движение было наполнено теплом и надеждой. Книга охватывает темы любви, ревности и человеческой слабости, раскрывая душу героя в самые непредсказуемые моменты....
Судя по его улыбке, животинка ему нравилась гораздо больше, чем я!
Эх… пореветь с горя в ванной, что ли?
— А это наглядное пособие о том, что не нужно стоить умильную рожицу в зоомагазине в присутствии Громова! — фыркнула я, аккуратно слезая с табуретки, придерживая собирающееся капитулировать полотенце.
Куда намылилась, тряпка поганая?! Ни видишь, френдзона у нас тут!
Быстренько переодевшись в теплые пижамные штанишки и кремовую футболку, кое-как державшуюся на одном плече, а со второго небрежно сваливающуюся, что было мне только на руку (лишний раз бедную татушечку тревожить не будет) я закинула мокрый рюкзак и шмотки в стиралку прямо к вещам Полонского.
В их реанимации я, если честно, очень так сомневалась, но на всякий случай оба разобрала по запчастям и в банку с рисом запихала.
— Есть хочешь? — поинтересовалась у Богдана, который с лицом мага экспериментатора наблюдал, как моя новая зверушка карабкается по его обнаженным рукам, соскальзывает, но упорно пытается забраться вверх.
— А что она вообще от меня хочет?
Прыснув, я пересадила несчастную момонгу на почти сухую шевелюру блондина. Зверушка перемещению в пространстве обрадовалась, а вот Полонский — не особо!
— Ни-ни любит сидеть на волосах, — пояснила я, методично разграбливая содержимое холодильника. — Она за два часа научилась открывать защелку на клетке, приходится комнату теперь закрывать, чтобы она мне цветы в кружавчико не пожевала.
— Я рад, — подперев щеку кулаком, с «восторгом» отозвался Богдан, пока моя животинка, радостно попискивая, устраивала у него на голове какое-то подобие гнезда.
Я злорадно похихикала, не без этого. Ну а чего, не одной же мне страдать! Я за эту, как ее… Добро и справедливость, во!
Выставив на стол останки вчерашнего с салата из ветчины, сыра и ананасов, и чудом оставшуюся лазанью, забралась на табуретку и радостно потерла лапки, ляпнув традиционную фразу японцев:
— Иттадакимас! — на меня в ответ так посмотрели… Я поспешила откреститься.
Еще один недоверчивый взгляд в ответ. Пришлось поспешно каяться:
— Только английский со словарем и чуть-чуть корейский. Ну, ладно, не чуть-чуть. Ну, ладно, далеко совсем не чуть-чуть, и не надо тут во мне дырку взглядом делать! Ешь давай.
