В тепле кухни я обняла Кирилла, как плюшевого мишку, урча от удовольствия. Смехом разливалась атмосфера в просторной готовке, где каждое слово и движение было наполнено теплом и надеждой. Книга охватывает темы любви, ревности и человеческой слабости, раскрывая душу героя в самые непредсказуемые моменты....
Богдан хмыкнул, но комментировать не стал. С трудом снял со своих волос категорично протестующую Ни-ни, наложил себе в тарелку салата и, устроив опоссума на коленях, поделился с ним кусочком ананаса. Белка взятку одобрила.
— Обжора, — прокомментировала я сие действо. — Куда в нее столько лезет? Дан, ты тоже ешь, пока не остыло. Кир, конечно, не шеф-повар дорого ресторана, но готовит вкусно.
Блондин попробовал. Удивился. Распробовал. И спокойненько так заметил:
— Повезло тебе с родственником.
Я аж салатом подавилась!"
"— Кхе-кхе, — с трудом откашлялась и, запив соком, осторожно спросила, глядя на мистера невозмутимость всея универа.
— Да брось, Ань, — равнодушно пожал плечами Полонский, спокойно принимаясь за еду. — Громов не из тех людей, кто стал бы афишировать на публику отношения со случайной любовницей. И уж тем более не разрешил бы своей официальной девушке пахать на нескольких работах и сидеть на коленях сомнительных личностей вроде меня или Харлея.
— Да что ты говоришь, — ошарашено протянула я, глядя на эту… сомнительную личность номер один! — И куда же, по-твоему, исчез сей веник расчудесный?
— Вспоминая твое настроение в понедельник, — усмехнулся Богдан.
— В точку, кэп, — сухо отозвалась моя шокированная и чуточку раздавленная свалившейся на голову информации светлость. Хотя уже скорее темность! Настроение теперь… темнее некуда.
— Один вопрос, — отложив вилку, Полонский выставил локти на стол и, переплетя пальцы, пристроил на них подбородок, смотря на растерянную меня.
— Богдан, не проси меня рассказывать, — мотнула я головой, невольно отводя взгляд и сжимая руки в кулаки. — Я все равно не смогу при всем своем желании. Не имею права…
— Ань, — неожиданно насмешливо перебил меня Богдан. — Я сейчас имел ввиду поездку на кладбище. Разве я когда-нибудь просил тебя рассказать абсолютно все о себе?
И тут, как говорится, пришла моя очередь тихо офигеть.
Вот же… засранчик белобрысый.
