Автор
Бригита поднимает голову — и вдруг замечает, как кто-то наблюдает за ней издалека. Довольно быстро она понимает: это явно следователь, наблюдая, вероятно, что происходит ночью. В дожде. Это описание создает атмосферу напряженного расследования в необычной обстановке.
– Спокойной ночи!
«Кто же звонил на центральный пульт? Кто–нибудь из приятелей того парня – до того, как он пришел в себя? Случайный прохожий? Может быть, люди из близлежащих домов – потом им было неудобно звонить снова и говорить: ничего трагичного не произошло. Ошибочные или ложные звонки по телефону в автоинспекцию не редкость. Ближайшая патрульная машина осмотрела двадцать второй километр, ничего не обнаружила, и вопрос казался исчерпанным».
Я растерян. Сажусь к столу.
– Вы поняли, о чем мы говорили?
– Не очень.
– Парень, на которого вы наехали, отделался легким испугом.
– Не может быть! – Наркевич вскакивает.
– Если автоинспекция не выезжала, значит… Возможно, было несколько синяков и порядочный нокдаун, но не более. Вы же сами работали в травматологии, знаете, что в любом случае сообщают…
– Ведь Грунский показал мне могилу парня! Летом. Совсем свежий холмик… Не зная, как помочь его близким, я каждый месяц посылал им немного денег. Значит, этот вонючий тип все время обманывал меня? – Наркевич повышает голос и рассекает воздух указательным пальцем.
За ошибки приходится платить. Сейчас я пожалею, что своевременно не сказал: «Одевайтесь, идемте!»
– Вы знакомы с Винартом Кирмужем?
– Да.
– Вот поэтому я и нахожусь здесь.
«Только ежемесячно проценты, которые полагаются по наследству, но когда их переводят в рубли, то получается не очень много», – говорил Петерис Цепс о доходах Алексиса Грунского.
Наркевич унизился передо мной, и теперь его прорвало огромным и бурным потоком слез бессилия, который способен снести дамбы, выйти из берегов и смыть легкие постройки. Наркевич не привык к поражениям даже задним числом. Теперь он обвиняет всех – общество, в котором такой Грунский мог процветать, милицию, которая таких грунских не вылавливает. Раза три или четыре профессор прерывает свою страстную речь и спрашивает меня, знаю ли я, кто он и где работает.
И странно – постепенно он действительно вырастает в моих глазах, становится больше и значительнее, а я чувствую себя, как подпасок, которого отчитывают."
"Кажется, об убийстве Грунского он даже не подозревает.
«Может быть, Кирмуж врет? А деньги? Ведь Наурис получил деньги! Хотя… Конечно, Винарт не говорил профессору: «Ваше пожелание выполнено – Грунский убит“.
