Автор
Бригита поднимает голову — и вдруг замечает, как кто-то наблюдает за ней издалека. Довольно быстро она понимает: это явно следователь, наблюдая, вероятно, что происходит ночью. В дожде. Это описание создает атмосферу напряженного расследования в необычной обстановке.
Берт остался стоять в длинном, темноватом коридоре. Старик шаркающими шагами дошел до одной из многочисленных дверей, выходивших в коридор, постучал.
— Хилда, эй, Хилда!
Дверь отворилась, и старик сказал:
— Хорошо, что ты дома, тут гражданин ищет твоего Стабулниека, выйди, поговори с ним.
В дверях показалась молодая блондинка в пестром халатике, с любопытством посмотрела через плечо старика на Берта и воскликнула:
— Заходите!
Блондинка, разбитная, хорошенькая женщина, ввела Адамсона в светлую, уютно обставленную комнату.
— Садитесь, гостем будете! Ищете Стабулниека? А вы…
— Я следователь калниенской прокуратуры.
— Ой–ой–ой! Что же Витолд успел там натворить?!
— Пока не могу ничего сказать. Я должен задать вам несколько вопросов.
— Пожалуйста, задавайте себе на здоровье!
Блондинка села напротив следователя и смотрела на него веселыми, круглыми, любопытными глазами.
— Стабулниек был в этой квартире поднанимателем. Где он жил?
— Где? Да в этой самой комнате. Поднанимателем! Хорош поднаниматель! Это вам Витолд заливает, он моим мужем был… «Гражданским».
Блондинка беспрестанно улыбалась, блистая белыми зубами и ярко–синими глазами. В углу комнаты, за цветастой занавеской, Адамсон разглядел детскую кроватку.
— Почему же вы с ним расстались?
Веселая блондинка махнула рукой.
— Да ну его, надоел хуже горькой редьки. Выгнала, и дело с концом.
— Надоел — отец вашего ребенка? Так просто?
— Просто — не просто, а раз уж у моего ребенка нет порядочного отца, и не надо! Как–нибудь уж сама.
— Чего же он хотел достигнуть?
— То–то и несчастье, что никому невдомек, чего он хотел. Вряд ли он сам–то знал. Трепался только. То он художником будет, то бутафором, то декоратором… День одно, день другое… Считал, что талант в нем заложен! Ладно, но учиться все равно надо! Как бы не так, станет он учиться! Языком.
— И потому вы от него отказались?
— Все вам выложить нужно?
— Попрошу вас!
— Ну, коли так… Понимаете, пока я его слушала, уши развесив, пока верила каждому слову, все было хорошо. Я же поначалу верила, жалела его, думала — он и вправду непонятый, нераскрытый талант.
