В уютном уголке усадьбы среди роз, где прячется лишь приглушенный свет за высокими кирпичными стенами и заботливыми деревьями — здесь он видит себя, словно со стороны, бездыханным и неподвижным. Видит, как охрана неспешно приходит на пост и начинает суетиться только утром, когда уже поздно. В этом тишине и отчаянии чувствуется мрачная атмосфера заговора и нежданной ужасающей реальности.
– Родя сильно тоскует по дому и еще не привык к нашей жизни.
– Зачем ему горное дело? Его стихия – это музыка! Ничего подобного я еще не встречал! Если его показать специалистам...
– У Родиона есть цель – выучиться на инженера по проходке шахтных стволов.
– Боже мой, какая несправедливость! Тысячи бездарей ломятся в двери консерватории... А тот, для кого они открыты, не хочет переступить порога! Кто его убедил пойти в шахтеры? Родители?
– У него долг перед своим народом...
– О чем вы говорите, Софья Ивановна? – возмутился Алан. – Зачем эти красивые слова – долг перед народом?
– Конечно, есть еще одна причина, сердечная. Родя мне признался... У него дома девочка осталась, чудинка. Ее зовут Карита... Но это секрет!
– Вот, уже горячее! Карита, редкое имя. Это чье? Не шорское?
– Чудское. Означает – чародейка, варящая зелье. Или просто Зеленая дева. Поэтому и гора называется – Зеленая. Но ее зелье совсем другое, особое. Это зелье любви. Его дают молодоженам и умирающим.
– Почему же умирающим?
– Чтобы они уходили с этим чувством и не завидовали живущим.
– Какая поэзия! – Бард зачарованно улыбался. – Так и просится в строчку... Только при чем здесь неуемное желание лезть в земные недра?"
"Софья Ивановна в тот миг была самой счастливой бабушкой.
– Юношеские страсти! Если Радан будет работать в шахте или на руднике, то сможет изредка встречаться с Каритой.
– Где? Под землей?!
– Ну да! Потому что она слепнет на ярком солнце, но зато хорошо видит в полной темноте. Все чудины так. А Радан не боится света, потому что у него отец – земной и солнечный. От них у чуди рождаются альбиносы. Правда, им совсем нельзя загорать...
– Что-то я теряю нить, – пожаловался Алан. – Вы сейчас говорите об отце Родиона? То есть про своего старшего сына?
– Конечно, про Никиту...
– Как же такое возможно? Всех накрыло, а он...
– Потому и говорят, чудом...
И тут Софья Ивановна пересказала Алану то, что Никита ей поведал, как спаслись.
Они с Витей Крутовым давно вздумали сходить в заброшенную выработку, где когда-то лошади стояли, – будто бы коногоны старые часто там видели огни, во тьму убегающие. И еще, бывало, спустятся на смену, а у слепых коней на гривах косички заплетены, хвосты расчесаны, и сами они чем-то встревожены, сторожат уши во тьму и ржут тоскливо. Так вот улучили они момент, когда на участке энергию отключили, самоспасатели на комбайн повесили – это чтоб все думали, что они где-то рядом, а сами прихватили лом и пошли в старую лаву.
