В уютном уголке усадьбы среди роз, где прячется лишь приглушенный свет за высокими кирпичными стенами и заботливыми деревьями — здесь он видит себя, словно со стороны, бездыханным и неподвижным. Видит, как охрана неспешно приходит на пост и начинает суетиться только утром, когда уже поздно. В этом тишине и отчаянии чувствуется мрачная атмосфера заговора и нежданной ужасающей реальности....
– Не узнаешь меня, мам? – Голос у него тоже вроде прежний, но придавленный, будто от жажды, и слова произносит как-то чудно, немного врастяг, как иностранец. Или у него горло болит...
– Узнаю, – вымолвила она. – Ты откуда, сынок?
– Не бойся, не с того света... Прости, ночью напугал тебя. Мы в мастерской подремали чуток...
– Как вошел-то? Двери на крючке...
– Полотном открыл.
– Каким полотном?
– От ножовки, по металлу. Оно так и лежит на месте, куда прятал...
Он и впрямь открывал так запор, чтоб не будить родителей, когда загуляет до глубокой ночи, – просунет пилку в щель и скинет крюк.
– Ты что же, получается, живой? – осторожно спросила она.
– Не сомневайся, мам, живой.
– Как же так вышло-то? Ты же вместе с батей был на смене...
– Был...
– И на одном участке...
– Ну да..."
"– Все погибли, а ты живой.
– Бывает, мам. – Он что-то не договаривал и с ребячьей упрямой и неприкрытой хитростью пытался вывернуться. – Мы отошли на минуту, тормозок съесть... В общем, спаслись вдвоем, с Витей Крутовым. Нам просто повезло...
Софья Ивановна про аварию знала исключительно все. На шахте тогда произошел объемный взрыв и последующий пожар. Это когда газ вперемешку с угольной пылью сначала накапливается в выработках, а потом от любой искры взрывается одновременно все пространство.
С виду целый, ни одна кость не переломлена, но из ушей кровь и глаза вытекли...
Вообще-то Никита лгал матери часто, причем с детства по мелочам и наивной юности, а старше стал, так и вовсе такие хитрости иногда плел, что не сразу и распутаешь. Она чувствовала или угадывала вранье, но многое прощала сыну, поскольку выдумщик был, фантазер: может, оттого, что с ранних лет воспитывался среди лукавых и лицемерных девчонок и еще начитался фантастических книжек, которые ему, уже отроку, подсовывали в общагах, чтобы не приставал с разными вопросами.
