В уютном уголке усадьбы среди роз, где прячется лишь приглушенный свет за высокими кирпичными стенами и заботливыми деревьями — здесь он видит себя, словно со стороны, бездыханным и неподвижным. Видит, как охрана неспешно приходит на пост и начинает суетиться только утром, когда уже поздно. В этом тишине и отчаянии чувствуется мрачная атмосфера заговора и нежданной ужасающей реальности....
И скорее всего, ордынский лазутчик! И заслан из Орды!.. Ушкуйники просто озверели, хотели в реке утопить, уже камень на шею повесили. Но тут поп вмешался, говорит, прими веру христианскую, пощадим! Да говорю, я четыре года назад еще в церкви окрестился! Все, как положено, и даже квартиру освятил, машину... Деньги на ремонт храма до сих пор даю. На Крещение в проруби купаюсь!.. А креста на шее нет, потому что снять велели, вместе с одеждой... Он заставил «Отче наш» прочитать и перекреститься. Я прочитал... Они вроде бы отступили, только поп говорит, мол, я неправильно пальцы складываю.
Он сделал изумленно-страшное лицо, но мать осталась невозмутимой и какой-то полусонной.
– Мам, ты что, не врубаешься? Или не слышишь?
– Отчего же, слышу, – обронила та. – Ушкуйники новгородские...
– А знаешь, когда они на свете жили?
– Когда?..
– Лет пятьсот назад! Или даже больше... А раз за ордынца меня приняли, значит, во времена монголотатарского ига.
Она выслушала столь неправдоподобную историю, но даже глазом не моргнула.
– И что же, отпустили?
– В том-то и дело, что нет! – с отчаянием проговорил Глеб. – Поп этот и говорит, дескать, раз ты христианин, то должен помочь нам!.. Мол, ты горы и земли по реке Томь хорошо знаешь? Знаю, говорю, весь Кузбасс и всю Горную Шорию до самого Алтая изъездил, еще в юности.
Он чуть не заплакал и умолк на минуту.
– Как же ты попал к разбойникам? – спросила Софья Ивановна, внешне никак не выдавая жалости.
– Все из-за этого хранителя музея! Он с ними связан, теперь я точно знаю. А то как бы они выследили меня на Кургане?
– Какого хранителя?
– Геологического музея! На Пионерском проспекте!.. Он откуда-то узнал, что я буду ужинать на горе. И натравил их!..
