Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
Думаю, все дело в том, что школа находилась в Язвищах, в той же деревне и в том же здании, где сейчас лечится жена Рязанцева.
– Погоди, но это же в двух шагах от его дома, – нахмурился Макмерфи.
– Да, конечно.
– Думаешь, она боится, что он все еще там и может ее узнать? – нахмурился Макмерфи.
– Не исключено, – кивнул Григорьев, – правда, лично я не вижу в этом серьезной опасности. Наверняка этот человек либо спился, либо окончательно сошел с ума, если вообще жив. У меня другое не выходит из головы.
– Что именно?
– В Москве ее встретил Стивен Ловуд, верно?
– Ну да, он заранее снял для нее квартиру, арендовал машину, мобильный телефон.
– Надо же, сколько хлопот, – покачал головой Григорьев, – кого же я должен благодарить за это? Его или тебя? Ты попросил его встретить и устроить Машу в Москве, или он сам предложил?
– Я не просил его лично, просто посоветовался, кому можно это поручить. Он взялся с охотой.
– Конечно. Ему было интересно поближе познакомиться с человеком, которого ты присылаешь к Рязанцеву, – кивнул Григорьев и с отвращением отхлебнул жидкий кофе.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. Ты же знаешь, какой я сумасшедший папаша. С того момента, как Машка улетела, я почти не отлипаю от компьютера, от телевизора, роюсь в российской прессе и даже не поленился встретиться с одним из своих старых информаторов. Отвратительный тип с богатым уголовным прошлым, жадный до ужаса. Берет только наличные и не меньше трехсот за встречу, – Андрей Евгеньевич замолчал, прислушиваясь к странному треску в гостиной.
"– Что же ты, продолжай! – нетерпеливо заерзал Макмерфи.
– Подожди, – прошептал Григорьев, помотал головой и приложил палец к губам. Треск стал громче. Андрей Евгеньевич вскочил и кинулся в дом. Христофор висел на шторе и медленно съезжал вниз. Тонкий капрон под его коготками с треском рвался.
– Ну ты, братец, даешь, – проворчал Григорьев, аккуратно отцепляя котенка от шторы, – тебя ни на минуту нельзя оставить без присмотра.
Он вернулся во дворик, уселся напротив Макмерфи, пытаясь удержать Христофора на коленях, но тот стал упорно лезть к нему на голову.
– Так вот, – продолжал Григорьев, снимая зверя со своего плеча, – я узнал несколько любопытных фактов, на первый взгляд никакой связи между ними нет. В середине марта в Москве был арестован некто Терентьев Эдуард Валентинович, доктор наук, сотрудник закрытого НИИ, связанного с оборонной промышленностью.
