Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
– Думаю, как сформулировать яснее и короче, чтобы не утомить тебя, Билли, – улыбнулся Григорьев, – все так сложно, так запутанно, я не всегда понимаю, где кончаются факты и начинаются мои домыслы. Видишь ли, мне кажется, что физик Терентьев вероятней всего обратился со своими предложениями к кому-то из знакомых американцев, ведь не мог же он броситься к первому встречному? А потом его арестовали.
– Ты хочешь сказать, что он был знаком с Ловудом или Бриттеном? Ты думаешь, кто-то из них подрабатывает в ФСБ?
– Уж во всяком случае не Томас, – покачал головой Григорьев, – и вообще, это ты сказал.
– Ну, валяй, переходи, – ухмыльнулся Макмерфи.
– Хорошо, попробую. У моего противного информатора есть привычка торговать с довесками, как когда-то в советских гастрономах. Я пришел к нему за сведениями о Хавченко, поскольку мне казалось, что это уголовное животное представляет наибольшую опасность для Машки, и я почти не сомневался, что убийство Тома и Виктории – его работа.
– Почему так сложно? Почему через Брайтон? – рявкнул Макмерфи и принялся крутить зажигалку Григорьева.
– О Господи, Билли, – вздохнул Андрей Евгеньевич, – потому что дипломату, сотруднику посольства, довольно сложно бродить по Москве в поисках фирмы, предоставляющей подобные услуги. А так ему ничего не надо делать.
"Макмерфи несколько раз щелкнул зажигалкой, пламя вспыхнуло так сильно, что он чуть не опалил себе лицо.
– Ты считаешь, Тома заказал Ловуд?
По тому, как он это произнес, Григорьев понял, что сам он почти уверен в этом.
