В небе над Черным морем висит чужая луна. Ночь на кораблях превратилась в ужасающую тишину, только хриплые голоса командиров и шепот разговоров оставались последними свидетелями обычного звездного неба. Врангель все еще там, на крейсере, прислонившись спиной к перилам и глядя в неизвестность — надежды сбываются слишком быстро, чтобы они могли вернуться домой....
— Надо было провозгласить демократические лозунги! Да-да! Именно демократических преобразований ждал от нас народ!
— Эко куда хватанули! Демократия! — вклинился в разговор начальник штаба Кубанского корпуса Туган-Барановский. — Да они не знают, что это такое и с чем ее едят. С мужиком надо было проще. Он земли ждал. А мы даже лозунг этот, про землю, отдали большевикам. И еще парочку. «Фабрики — рабочим!», «Мир — народам!». Большевики хорошо ими распорядились. И чем мы теперь, господа, будем народ завлекать?.. Молчите? То-то же!
— Запутались мы, братцы, в трех соснах, — вновь прозвучал мощный басок Барбовича.
— Вы все сегодня правы, — наконец вступил в разговор Врангель. — Бунт начался в семнадцатом, даже несколько раньше.
— Это и есть главный вопрос: почему? — спросил Кутепов. — Почему мы, выученики военных училищ, академий проиграли войну полуграмотным мужикам? Откуда у них появилось столько талантливых полководцев? В какой школе они получили военное образование?
— Эта школа — война. Я имею в виду Первую мировую, — продолжил Врангель.
Врангель смолк. Остальные тоже молчали, осмысливая сказанное.
— И все же, на мой взгляд, есть главная причина нашего поражения.
— Устал от войны, — подсказал кто-то.
— И это, — согласился Врангель. — Но не только. Надо было еще немного дровишек подбросить в эту топку. А я поздно понял.
