Осень 1920 года. После поражения в Гражданской войне русские белогвардейцы ищут спасение в изгнании. Генерал-лейтенант Яков Слащёв-Крымский оказывается перед нелегким выбором: остаться в эмиграции или вернуться на Родину, рискуя собственной жизнью. История о предательстве, чести и цене...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Чужая луна»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Осень 1920 года. После поражения в Гражданской войне русские белогвардейцы ищут спасение в изгнании. Генерал-лейтенант Яков Слащёв-Крымский оказывается перед нелегким выбором: остаться в эмиграции или вернуться на Родину, рискуя собственной жизнью. История о предательстве, чести и цене...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Осень 1920 года. После поражения в Гражданской войне русские белогвардейцы ищут спасение в изгнании. Генерал-лейтенант Яков Слащёв-Крымский оказывается перед нелегким выбором: остаться в эмиграции или вернуться на Родину, рискуя собственной жизнью. История о предательстве, чести и цене...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Не упомню, кода свадьбы в селе играли."
"Иван Игнатьевич впервые за все время своего путешествия почувствовал себя за этими приветливыми стенами защищенным от всех бед. И этот старичок, хозяин дома, все больше ему нравился, хотя и показался ему поначалу въедливым и дотошным. А уже после короткой беседы он оказался на редкость дружелюбным и обходительным. И даже, странное дело, Ивану Игнатьевичу захотелось ему подробно рассказать все-все и о себе, и о своем селе, пожаловаться на жизнь, на притеснения.
— Но терпим. Изо всех силов. Куда подашься? — горесно вздохнул Иван Игнатьевич.
— Да, прибрежные земли большей частью песчаные, скудные, малоурожайные. И где же вы здесь, на черноморском побережье, позвольте спросить, обитаете, — поинтересовался Старцев. — Я здешние места знаю. За свою длинную жизнь хорошо изучил. В какой губернии проживаете?
— Дак мы не на Черном море. Мы подале. Округ нас сплошь моря — и Черное, и Мраморно, и Гейске, — уточнил Иван Игнатьевич. — Мы на Гейском обитаем.
— Помилуйте, дружок! Первый раз про такое море слышу, — удивился Старцев. — Может, оно все же Эгейским называется?
— Можно и так, — согласился Иван Игнатьевич. — Энто кому как больше ндравится, той так и называе. От на ем мы и проживаем, рыбу ловим. Земля нас меньше кормит, по большости — рыба.
— Очень интересно! — обрадовался Иван Платонович своему открытию.
Растворилась кухонная дверь, и Кольцов внес в гостиную кипящий самовар. Следом вошел Вадим с подносом в руках, на котором, окружив серебряную сахарницу, высились чашки ложки и даже горка баранок.
И когда уже Кольцов присел к столу, а Вадим деликатно удалился в свою комнатку, Иван Платонович торжественным голосом поделился с Кольцовым своим открытием:
— Вот ведь чудеса какие, Паша! Иван Игнатьевич не просто наш гость. Он — иностранный гость, из самой турецкой глубинки, — и затем он обратился к Ивану Игнатьевичу. — Вы уж, дорогой товарищ, не обессудьте нас за наш превеликий интерес. Может, хоть немного расскажете нам о том, как в Турции очутились, как там живете-можете, как удалось там, на чужбине, сохранить нашу православную веру? Вам-то сколько годков будет?
— После Крещения сорок семь сполнилось, — охотно ответил Иван Игнатьевич.
— Сорок семь? Всего-то? — удивленно вскинулся Артем. — А я все «папаша», «дедок»!
Иван Платонович тоже с некоторым удивлением оглядел гостя:
— Видать, несладкая жизнь вам досталась, — сказал он. — Она свои следы прежде всего на лице оставляет и еще на волосах.
— Да чего там! — смутился Иван Игнатьевич. Не я один там такой. Я — як усе. Усе переживали, и я з имы.
— Я отчего про года спросил? — пояснил Иван Платонович. — Сколько на свете живу, а про россиян в Турции не доводилось ничего слыхать.
