Чужая луна — читать онлайн бесплатно полностью

Кроме старых, кроме малых,

Не служивых ишшо, глупых малолетков…

Иван Игнатьевич смолк, виновато взглянул на Старцева:

— Дальше, як оне до Туреччины шли, не упомню. А опосля такое рассказывають. Можа, про нашую Нову Некрасовку, можа ишшо кода по Дунаю расселялись.

И он продолжил:

— Ани строили сибе церкову знаменну,

Церкову знаменну, ани семиглавную.

На осьмой главе стоить крест серебряный,

На кресте сидить черная галочка.

Высако сидить ана, далеко глядить,

Да глядить ана на сине море,

Во сине море ей примаячились

Черной лоточки белыя паруса…

Энто, кода они церкву на Гейском мори строили. А можеть, на Эйноском озери чи на Майоносском. Такое уже и старики не упомнять.

— Ну, еще бы чего нибудь. Лучше бы, конечно, про Игната, — снова попросил Старцев.

— Я об ем могу усю ночь рассказывать. Много об ем разных песней в старину наскладали: однова лучшее другой. Токмо вам-то пошто Игнат? Нашим, которы на Туреччине, и то он не всем до интересу. Которы молодые, аны все энти песни позабыли. Не хочуть помнить. Аны свои голосять. Одне старики ишшо помнять. Токмо мало их осталось. Дерево упало, и корень пропадаить, — с тоской в голосе сказал Иван Игнатьевич.

— Молодежь везде одинакова. Им новое подавай, — утешил дьякона Старцев. — Но грамотные люди и среди ваших, поди, есть. Вот пусть и запишут все, что старики еще помнят. Не должно же это богатство раствориться во времени."

"— Грамотных обмаль. На руках пальцев боле. По-турчански любо гутарять, а по-свому стыдобятся, — со вздохом возразил Иван Игнатьевич. И тут же, словно продолжая прежний разговор, перешел на былинный, но удалой, разбойничий речитатив:

— За горами да за крутыми, братцы, было

снегавыми,

За лесами да за темными, братцы, было снегавыми

Стоял Игнат Некрас, братцы, думу думал.

Думу думал да гадал, думу крепкаю.

— Пойдем, братцы, мы на царя белава,

Самого Яго, братцы, мы в полон вазимем,

А Елену-царицу евонную, братцы, в манастырь сашильом…

Когда Иван Игнатьич закончил свой речитатив, Старцев решительно спросил:

— А не скажете ли нам, мил человек, когда ж это была на Руси царица Елена? Я что-то такую не припомню.

— Как жа ты можешь помнить, ежли мой дед, старее тебя, и той не помнит. У царей много их было, жонок-то. Мы при ей из Расссеи ушли.

— А не сказывают в песнях, за что Некрасов так на царицу прогневался? — продолжал допытываться Старцев.

— Ну, как жа! Увидала царица, шо у Игната зубы в два ряды. Понятно дело — спужалась: как бы такой человек не разорил ее царствия. Хитрющая, стервь, была. Шобы упредить энто, удумала ана заслать до Некраса сватов. А он — ни в какую. «Спасибо, молвил, тебе на хлебе, на соли, на твоем, энто, царском жаловании». Взял народ и пошел в Туреччину. Так, сказывают, усе зачиналось.