В небе над Черным морем висит чужая луна. Ночь на кораблях превратилась в ужасающую тишину, только хриплые голоса командиров и шепот разговоров оставались последними свидетелями обычного звездного неба. Врангель все еще там, на крейсере, прислонившись спиной к перилам и глядя в неизвестность — надежды сбываются слишком быстро, чтобы они могли вернуться домой....
Просто наш российский бунт вовлек в свою орбиту намного большее количество людей. Не сбрасывайте со счетов и наши российские просторы. Чтобы удержать на них власть, нужны мыслящие люди, управленцы, интеллигенция. А они все на нашей стороне. Если же кто и остался у Советов, они не симпатизируют новой власти. Нет-нет, несколько месяцев — и государство Советов рухнет. Оно не сможет нормально функционировать, поскольку для его управлением нужны иные люди, а не те, кто умеет хорошо стрелять.
Врангель вопросительно посмотрел на Котляревского:
— Я так понял, что все произойдет само собой, и мое стремление к сохранению армии не имеет большого смысла?
— Напротив.
— Ах, если бы все случилось так, как вы предсказываете! — вздохнул Врангель. — Хотя примерно таким и я представлял себе наше возвращение.
— А иначе и быть не может, — утешил его Котляревский.
Они забрались в свои постели, укутались одеялами.
Тонко свистел и уныло завывал в корабельных снастях и надстройках свирепый ветер. Крейсер мерно раскачивался, потоки воды обрушивались на его нижнюю палубу и с пенным шумом низвергались по бронированной обшивке вниз, в море.
— Хотел бы я знать, что принесет нам завтрашний день? — удобнее укладываясь, сказал Врангель.
Котляревский не ответил.
Врангель еще немного поворочался, повздыхал и тоже уснул.
Глава третья
— Сыпал снег буланому под ноги,С моря дул холодный ветерок.Ехал казак дальнею дорогой,Завернул погреться в хуторок…Врангель проснулся и довольно долго вслушивался в завывание ветра. А потом в звуки непогоды вдруг вплелась эта песня. Голос был молодой, чистый, но звучал он тягуче, печально.
Было еще сумеречно. Но небо уже посветлело.
— Встренула хозяйка молодая,
Как встречает родная семья…
— Чего горло здесь дерешь! — прервал пение властный, с хрипотцой, голос, вероятно, вахтенного.
— А что, нельзя?
— Здесь нельзя! Иди вниз, там надрывайся сколь хочешь!
— А мне здесь сподручнее.
— Дура! Тут их превосходительство почивают! А ну как разбудишь…
Удаляясь, прозвучали шаги — сначала по палубе, потом по металлическому трапу. Стихли голоса.
