В небе над Черным морем висит чужая луна. Ночь на кораблях превратилась в ужасающую тишину, только хриплые голоса командиров и шепот разговоров оставались последними свидетелями обычного звездного неба. Врангель все еще там, на крейсере, прислонившись спиной к перилам и глядя в неизвестность — надежды сбываются слишком быстро, чтобы они могли вернуться домой....
— Если у вас кто-то раненый, могу предложить медпакет."
"— Нет-нет, спасибо, — генерал тронулся дальше, но вдруг остановился, с отчаяньем объяснил: — Ребенок родился. Три дня всего. Молоко бы найти, — и спросил: — У вас есть дети?
— Сын. Только без меня родился. Не довелось увидеть.
— Сочувствую вам, — сказал Слащёв и пошел дальше.
В конце коридора, в тупике, он увидел нескольких солдат и женщин. Они окружили молоденького священника, который что-то рассказывал. Его увлеченно слушали.
— …И что вы думаете, пошел он по морю, аки посуху.
— Расступилось море? — ахнула одна из женщин.
— Нет. Просто пошел по воде. Пошел, как мы с вами, к примеру, по суше ходим.
— Чудо какое-то!
— А чудо это от твердости веры. Вот если твердо поверишь в то, что у тебя не море, а твердь — и свершится чудо. Только сперва в Самого поверь! А то мы ждем чуда, как яблочка на блюдечке. Нет, так не бывает.
Слащёв немного послушал священника, а затем обратился к нему:
— Великодушно извините, отче, что вклиниваюсь в вашу беседу.
В трудные минуты загнанные обстоятельствами в угол люди охотнее отзываются на чужую беду, чем в спокойное сытое время. Смолк священник, и слушатели его тоже не прогневались, с некоторым любопытством и сочувствием уставились на стоящего перед ними растерянного человека, генерала. По тону, с которым он к ним обратился, люди поняли: у человека беда.
— Слушаю вас, мил человек.
— Такое дело! Жена только родила, а молока нет.
Ему не ответили. Опустив глаза, молчали. Наконец, поднялся священник, взял его за руку и с сочувствием, тихо и ласково сказал:
— Боюсь, никто вам не поможет. Если кто чем и запасся, то скорее всего хлебом.
— Нужно молоко! — твердо сказал Слащёв. — Всего три дня ребенку. Неужели ничего нельзя придумать? Ну, не молоко, так что-то подобное?
Священник понял: с находящимся в таком возбужденном состоянии человеком бессмысленно вести разговоры.
— Где вас искать? — спросил священник. — Точнее, где находится мама с ребенком?
— На второй палубе. Там вам скажут, — после чего Слащёв закричал: — Но она не может ждать! Она может умереть!..
