В тени подгоревшей кровати лежит куколка, усыпанная пеплом и отсветившая черными лоскутками. Снежный накройщик с год назад обнажен, но даже в холоде воздух еще держит огонь. Тайлер — зовут его так за цвет волос своей невесты. Она светлая среди темного пепла, и в этот момент он задумывается над хрупкостью жизни и природой смерти....
Следом раздались громкие голоса идущих мимо людей.
— Площадки готовы? — спросил смутно знакомый голос, кажется, говорил один из членов совета сопротивления. — Эхо-кварцы успели отнести на каждую?
— Еще не на все, но за оставшийся час все сделаем, — отрапортовал более молодой собеседник. — Я лично выбрал ответственных парней и…
Беседа стихла вдали. Я повернулась к Тайлеру и увидела, что он тоже не спит.
— Аля, если мы поторопимся, мы успеем к началу «представления». Посмотрим обращение генерала Пауэлла к народу, а потом запись воспоминания капитана Эберда.
Я прислушалась к ощущениям. Что лучше, пережить наедине с собой бурю чувств, которые, несомненно, охватят меня после того, как я увижу отца глазами капитана Эберда, или разделить чувства с людьми, чей привычный мир вот-вот встанет с ног на голову?
— Идем!
Я вскочила с постели и уставилась на платье, которое теперь, в лучах утреннего солнца, выглядело еще хуже, чем я представляла: рваное, измятое, в пятнах крови.
— Жди, я скоро!
Тай вернулся с шерстяным платьем и теплой накидкой, сам он уже успел переодеться. Я узнала овчинный полушубок, слишком широкий даже для его плеч.
— Как там Вель? — спросила я, сразу догадавшись, где он добыл сменную одежду.
Сейчас, когда я могла размышлять о событиях вчерашнего дня, отбросив эмоции, я была рада, что Тай победил Лэггера в честном поединке, а не зарезал, как бешеную собаку.
— Держится, — коротко ответил Тай.
Мы оба понимали, что Вееле нужно время, а потом мы обязательно поговорим обо всем, найдем нужные слова.
— Веела сегодня увидится с мамой, — добавил он. — Леди Лэггер остается под домашним арестом, но это временная мера, ей ничего не угрожает.
— Хорошо, — кивнула я.
Вееле есть с кем разделить горе, и Ронан рядом, всегда поддержит и утешит. И хоть я и хотела обнять подругу, но незаконченное дело — запись воспоминания капитана Эберда — не давало мне покоя.
Я плохо знала Эберда. Капитан перевелся в наш гарнизон незадолго до Прорыва, но отец как-то сразу нашел с ним общий язык, разглядев в молодом мужчине толкового офицера.
Собралась я за считаные минуты, волосы заплела в простую косу, накинула на голову капюшон.
— Я готова.
Улицы заполняли толпы людей — испуганных людей, которые уже знали о перевороте, но не понимали, что теперь ждет Империю.
